Царь, царевич, король, королевич...
Шрифт:
— Я уверен, что это они, — сказал Шерлок. — Эх, сюда бы Лестрейда с его револьвером... Ладно, возьмите с камина хлыст, а мне дайте кочергу.
Спрятав под креслами орудия самообороны, мы напряженно уставились на дверь.
— Бегу-бегу, — доносился с лестницы голос миссис Хадсон. — Уже почти открываю дверь!
— Вы думаете, будет драка? — спросил я.
— Надо быть готовым ко всему, — туманно ответил Холмс. — Мне не внушают доверия наши гости, Ватсон. Что-то с ними нечисто...
Наконец, миссис Хадсон впустила посетителей. Мы услышали, как они раздеваются в передней, потом по лестнице затопали
— Дедукция подсказывает, — прошептал Холмс, — что это будет самое удивительное и мистическое приключение в моей жизни!
— Удивительней собаки Баскервиллей? — поразился я.
— Во сто крат! — уверенно сказал Холмс и громко крикнул: — Войдите!
Дверь медленно открылась и в гостинную вступила удивительная троица. При виде ее у меня улетучились все сомнения в сложности предстоящего дела, а рука сама полезла под кресло, за хлыстом.
Первым шел высокий мужчина, в жилах которого, судя по чертам лица, текла и капля азиатской крови. Одет он был в военный мундир колониальной армии. Был он абсолютно лыс, щеки и подбородок тоже казались выскобленными до блеска. От незнакомца явственно несло чесноком. Из одного кармана кителя торчала свернутая в трубку газета, из другого — маленький томик, в котором я не без гордости узнал свои собственные «Записки о Шерлоке Холмсе», любезно выпущенные полгода назад мистером Конан Дойлем.
Следующим шел молодой рыжий парень. Был он так рыж, что в печально знаменитом «Клубе рыжих» достоин был бы занимать председательствующее место. Под мышкой парень небрежно держал полуспущенную волынку. Клетчатый кильт доставал ему до колен, далее тянулись голые ноги, слегка посиневшие от холода и покрытые частыми порезами от регулярного бритья. Толстые шерстяные носки на ногах разительно отличались друг от друга: один носок был девственно-чист, и, если не считать заплатки на месте большого пальца, — вполне приличен, зато другой оказался весь заляпанным жидкой уличной грязью. В довершении картины на руках у парня были толстые кожаные перчатки.
Третьим шел негр. Вид его немедленно напомнил мне о тяжком бремени белого человека — ибо негр был из тех, что явно нуждаются в дрессировке. Исполинского роста и телосложения, с копной курчавых волос на голове и в цветастой набедренной повязке, негр походил на людоеда из детских сказок. В носу его болталось огромное золотое кольцо, за пояс был заткнут длинный кинжал.
— Мы имеем честь видеть мистера Шерлока Холмса? — вежливо осведомился мужчина восточной наружности.
Вместо ответа Холмс выпустил клуб дыма из трубки и спросил:
— Могу ли я узнать, кому понадобился Холмс?
Военный кивнул, как бы извиняясь за свою напористость.
— Позвольте представиться. Мистер Мак-Смоллет, — он указал на рыжего парня, который торопливо поклонился и заискивающе улыбнулся Холмсу. — Вождь Иванду, — и огромный негр отвесил нам поклон. — И, наконец, ваш покорный слуга — генерал Кубату.
Холмс молча курил. Потом поинтересовался:
— И что же привело ко мне мистера Мак-Смоллета, вождя Иванду и генерала Кубату?
С тяжелым вздохом Кубату опустился в ближайшее кресло, даже не спрашивая разрешения. Впрочем Мак-Смоллет и Иванду скромно остались стоять у двери.
— Нас привела беда, мистер Холмс. Но прежде чем я изложу все обстоятельства
Холмс пожал плечами и ответил:
— Преступный мир никогда не оставляет меня без работы. Но я готов выслушать вас, генерал... Только вначале ответьте: это ваше?
И Холмс выхватил из-под стола саблю.
— Моя... — нервно хлопая рукой по бедру отозвался Кубату. — Боже! Я забыл саблю в вашей прихожей, разрезая свежую газету...
— А это — ваше?! — с напором спросил я Мак-Смоллета, поднимая за шнурки шотландский ботинок. Мак-Смоллет удивленно посмотрел на свои ноги и тихо сказал:
— Моя... Мой, то есть.
— А это тогда чье? — ласково поинтересовался Холмс, водружая на столик клетку с мышью. — Возможно, это животное отважного Иванду?
Негр замотал головой. Зато Кубату, потупившись, пробормотал:
— Мистер Холмс, позвольте признаться... Зная, что вы беретесь лишь за самые необычные дела, мы специально оставили в вашем доме клетку с мышью. Мы надеялись заинтересовать вас...
— Вы вполне заинтересовали меня, забыв ботинок и саблю, — сурово заметил Холмс, но голос его показался мне довольным. — Так что это за таинственное дело, которым вы так надеетесь меня заинтересовать?
Кубату засунул саблю в ножны, подался вперед и зловещим шепотом сказал:
— Речь идет о жизни детей, мистер Холмс. О жизни двух мальчиков, похищенных жестоким злодеем.
Шерлок удивленно поднял брови.
— Похищенные дети? Вы хотите сказать, что кто-то похитил ДЕТЕЙ и угрожает им смертью?
— Да, — без особой дрожи в голосе сказал Кубату.
Меня прошиб холодный пот. Если генерал не врал... Мы действительно столкнулись с ужасающим, беспримерным преступлением. Пока я приходил в себя, Холмс, чьи нервы были покрепче, сухим, резким тоном потребовал:
— Обстоятельства дела!
— Вы беретесь? — в тон ему, по-деловому поинтересовался Кубату.
— Все, что в моих силах, — отрывисто сказал Холмс. — То, что вы сообщили, неслыханно... Рассказывайте.
Кубату вздохнул и начал:
— Я, как вы могли заметить, мистер, полукровка. Отец мой был сикхом, мать — англичанкой. История их любви и брака, одобренного губернатором Индии, достойна отдельного повествования. Скажу лишь, что получив лучшее из доступных в Индии образований, я поступил на службу Ее Величества, и дослужился до чина генерала. Но речь не обо мне... Итак, последним местом моей службы был Пенджаб. Благодаря отменным физическим и душевным качествам, скромности и обаянию, я был на хорошом счету в пенджабском гарнизоне... Впрочем, дело и не в этом. Итак, вернувшись из служебной поездки в Америку... добавлю, что ранее мне не приходилось покидать пределы Индии, а тут поехал за границу, и причем сразу в Соединенные Штаты... я продолжил службу Ее Величеству. Впрочем, речь не о ней. Среди моих друзей был некий английский археолог, забавный и милый человек, чья жена, тоже археолог, не менее мила. Два сына археологов, мальчики одиннадцати и двенадцати лет, были очень привязаны ко мне. Не имея собственной семьи, я относился к ним с большой нежностью, и старался по мере сил передать хоть малую толику своих обширных знаний и навыков. Правда, Смол... Смоллет?