Cap ou pas cap?

asti martini

В узком переулке за воротами монастыря Занзас дал Селесте прикурить от пламени — единственный порок, которому та хотя бы иногда предавалась — и отдал (пожертвовал) чек на приличную сумму.

— Что ж, хоть кто-то еще меня не забыл, — хмыкнула Селесте, пряча чек в рукав. — Допился до рака печени и решил покаяться?

— Не дождешься. — Занзас помимо воли улыбнулся.

Селесте, сколько он ее помнил, была от души матерящейся послушницей, щедрой на пинки монашкой, и мать-настоятельница из нее получилась ехидная до чертиков.

Из

детей Тимотео она была старшей, и в свое время разочаровала папашу, пожалуй, даже больше, чем сам Занзас (ушла в монастырь, когда ей предложил руку и сердце министр юстиции), так что приемную сестру он, несмотря на ее вопиющее занудство, уважал.

— Как ты?

— Женюсь скоро. Как определимся с датой — вышлю приглашение.

Селесте задумчиво посмотрела на тлеющий кончик сигареты.

— Знаешь, я завела пару полезных знакомств в Ватикане, могу подергать за ниточки, чтобы бедную девочку причислили к лику святых.

— Иди ты в жопу. Это Цуна Савада, так что если кто тут и великомученик, то явно не она. — Занзас потер подбородок, весело хмыкнув. — Святой Занзас, я уже это вижу.

— Неужели ты так отчаялся, что решил стать… как бы это сказать помягче… доном-консортом?

— Вот об этом я вообще не думал.

— Да-а?

Занзас просто посмотрел на нее со странным выражением в глазах и стал созерцать кирпичную стену напротив.

Селесте чуть сигарету не выронила.

— Так у тебя это серьезно?

Он вспомнил, как смеялся на памятном собрании альянса после того, как Савада исполнила свою часть вызова, и, тихо хмыкнув, подтвердил подозрения сестры:

— Очень. Только… не вышло бы все… как с Бизус. Да меня до сих пор при звуках марша Мендельсона тошнить начинает.

Свадьбу младшей дочери дона Тимотео отмечали с размахом, вино лилось рекой — Занзасу даже удалось стащить со стола пару бутылок и тайком споить Дино. Беатриче, или, как ее называли дома, Бизус, выглядела восхитительно и светилась от счастья. В те золотые времена новым доном готовился стать Энрико, а Занзас ни о чем не волновался: развлекался и хулиганил на пару с Бизус (или Дино) и собирался поступать в консерваторию. Кому теперь рассказать — не поверят.

Вот Энрико отбирает у него сигареты, вот он горланит со сцены нежно любимых Бизус «Героев» Дэвида Боуи, вот они делают большое семейное фото… и музыку перекрывает грохот выстрелов.

На похоронах Занзас в щепки раздолбал свою гитару о стену склепа и сказал папочке, что ему давно пора на пенсию.

— А что, есть повод для беспокойства? — Селесте мягко положила ладонь ему на плечо, выпуская из-под пальцев пламя дождя.

— Есть.

«Все просто. Надо разобраться с ди Маре до того, как я потащу Саваду венчаться, а не оставлять на потом».

18 лет назад

— Хочешь стать доном Вонгола, мелочь?

— А то!

Занзас

и Федерико переглянулись и тихо подобрались к беседке, в которой, судя по всему, происходил тот еще спектакль: некто собирался нагло обмануть наивного ребенка.

Федерико, встав на четвереньки, тихо раздвинул ветки кустов, а Занзас, наплевав на парадный костюм, по-пластунски прополз по траве прямо под братцем, между его рук, выглядывая в щель.

Оказалось, что над невинного вида пацаненком четырех лет издевался аркобалено Солнца, Реборн.

— Тогда тебе нужно убить всех претендентов на это место. А начать придется с милого дедушки, дона Тимотео, и монашки.

Федерико тихо фыркал прямо над ухом у зажавшего в зубах палец Занзаса. Ну, Реборн, ну, скотина.

Пацаненок широко раскрыл глаза, чуть не плача.

— Но… дон Тимотео хороший…

— И что?

— А монашек убивать вообще нельзя. Это же девушки. И они служат Господу!

— Чтобы стать доном, нужно чем-то жертвовать.

— Если я обижу старичка и монашку, то буду вечно гореть в аду! — Пацаненок горько заплакал.

Реборн ухмыльнулся и надвинул на лоб шляпу.

— Мелочь и плакса ты, Хаято, а все туда же — в киллеры. Подрасти и убей кого-нибудь сначала, а потом поговорим.

— Раз ты убиваешь монашек, я не хочу у тебя учиться! Плохой Реборн! Плохой!

— Душераздирающее зрелище, — хихикнул Федерико. — Интересно, где его родители.

Занзас не успел ответить: из открытого окна на втором этаже донесся громкий, недовольный вопль Беатриче.

— Занзас Микеле Алессио Вонгола, ты где шляешься, твою мать?!

Федерико выразительно посмотрел на Занзаса, вся фигура которого выражала собой одно сплошное «упс».

— Ты сбежал, лишь бы не затягивать на Бизус кружевной кошмар?

— Сам бы попробовал! Я в прошлый раз чуть пальцы не вывихнул, когда в шнурках запутался!

— Иди, или Бизус тебя сожрет. А я отведу мелочь к его родителям.

Занзас обреченно вздохнул, и они оба поднялись на ноги. Пацаненок испуганно пискнул.

— Зайка серенький. — Федерико перемахнул через кусты и перехватил несостоявшегося киллера поперек живота, легко поднимая в воздух, словно котенка. — Между прочим, после монашки и старичка тебе пришлось бы заняться нами. Все еще хочешь стать доном?

Занзас устрашающе улыбнулся мальчику и побежал к особняку, успев услышать полный раскаяния вой:

— Не-е-ет!

— И чего ты так нервничаешь? Вы же с колледжа еще встречаетесь, — ворчал Занзас, затягивая на Беатриче корсаж.

Особняк с самого утра был похож на сумасшедший дом, даже у Селле не нашлось лишней минутки, чтобы помочь сестре с платьем. Но пока что все шло по плану, никаких форс-мажоров.

— Мои фотки будут во всех газетах, так что я определенно не хочу быть пугалом. — Беатриче прикрыла глаза, резко выдыхая.