C-dur

Ефимов Алексей

– Какие вопросы?

– Он сказал, что я не справляюсь и должен уволиться, с компенсацией за полгода. Объясните, пожалуйста, мне непонятно.

Проклюнулись нотки агрессии.

– Все правильно. Мы давно приняли это решение. Я могу объяснить, почему, но вы знаете это сами. Если он что-то вам обещал – может, пост в некой новой компании или что-то еще – и передумал, задайте вопросы ему.

Динамик молчал.

– Я понял, Александр Александрович, – сказал глухо Белявский. – Я стал разменной картой в ваших разборках.

На что вы меня обменяли?

– Спросите у Виктора Александровича. Это его игра. Что он вам обещал?

Белявский долго молчал.

– Он сказал, что прикроет меня, если у вас будут претензии.

– Как видите – не прикрыл, так что все вопросы к нему.

– Ладно, я понял. Пишу заявление. Еду в Москву. Давно собирался – не было повода.

– Успехов.

– Спасибо. Знаете, я врачом хотел стать, – вдруг признался Белявский. – Отец у меня врач, дед, и я в мед поступал. А как пришел в морг, труп за руку подержал, так и забрал документы. Стал коммерсантом. Может быть, зря? Я был бы хорошим врачом, это у нас в крови.

Кажется, он нетрезв. Выпил с горя после общения с Витей. Витя мастер таких бесед.

– Прислушайтесь к себе. Что вы слышите?

– Мне нравится быть коммерсантом.

– Станьте лучшим. Ставьте высокие цели. В Москве много возможностей.

– Да.

Следующая мысль была об Ире Киреевой, заме Белявского.

– Дмитрий Олегович, дела передайте Ире. Я думаю, двух недель хватит.

– Да.

– Я с ней тоже поговорю,

– Ладно.

– Подумайте над тем, что я вам сказал. Надеюсь, вы найдете свой путь.

– А вы? Что будете делать?

– Тоже буду искать.

– Удачи.

– Спасибо.

– Александр Александрович, я к вам зайду завтра по текущим делам?

– Да. Уточните время у Тани.

– Ладно.

Саша отключил связь.

Телефон зазвонил в ту же секунду.

«Moiseev Viktor» – увидел он на дисплее.

Поморщившись, он снял трубку.

– Да.

– С Белявским я все решил, ставь плюсик в списке.

– Я с ним только что говорил.

– О!

– Он хотел объяснений. Ты, насколько я понимаю, не слишком себя утрудил?

– Я сказал, что акционеры приняли решение об изменении стратегии, и в связи с этим есть необходимость… коррекции коммерческой составляющей. Он даже вопросы задал, на которые я ответил. Если он что-то не понял – это его проблемы.

– Я ему все объяснил. Он понял. С Ирой я сегодня поговорю.

– А я решу вопрос с Олей в течение часа. Завтра ее здесь не будет.

– Не зверствуй, пожалуйста.

– Ты так решил.

– С человеком можно расстаться по-разному. Денег ей дай, время на поиск работы. Сам заварил кашу – будь добр, сделай все аккуратно.

На другом конце провода Виктор хмыкнул.

– Какой ты, Саша, сентиментальный и добрый!

– Тебе бы приятно было? Трахал ее, осыпал милостями, и вдруг как собачку

на улицу.

– Ладно, ладно! Буду максимально корректным.

– Найди себе секретаршу лет сорока без выдающихся внешних данных, чтобы было меньше соблазнов.

– Ты-то у нас кремень. Завидую я тебе. Тане двадцать пять? Красивая, молодая, с выдающимися внешними данными. Не боишься соблазнов?

Тане было двадцать четыре. Она пришла на смену Оксане и заняла место в приемной, рядом с пассией Моисеева.

– В отличие от тебя, я не сплю с секретаршами.

– Саша, ладно, не кипятись! Я подумаю. На полном серьезе, без шуток. Я и сам не рад, что в это ввязался. Дашь раз слабину, трахнешь бабу – и проблем выше крыши. Хоть в монахи стригись.

«Виктор Моисеев – монах». Какую силу воображения надо иметь, чтобы это представить?

– Подумай, Витя, да. Не будет отвлекать от работы.

– Здорово! Что ж я раньше-то не додумался? На рожу и сиськи пялился и о работе не думал. В общем, договорились. Я провожу ее мягко и вставлю ей напоследок, как она любит, в качестве компенсации за горечь и боль расставания.

– Делай, что хочешь, главное, без эксцессов.

– Ладно.

Саша положил трубку.

Такое чувство, что вывалялся в грязи – всегда так в последнее время после общения с Виктором. Нынче тот превзошел сам себя. Вставить девушке в качестве компенсации – это он классно придумал. То ли странное чувство юмора, то ли правда жизни Виктора Моисеева. К сожалению, еще какое-то время придется его потерпеть. Скорей бы уж. У них разные цели. У них разные средства. Они генетически несовместимы.

Будущее.

Он уже там.

Мягко подняв его, теплый ветер пронес его над черным водами горестей и отчаяния, над ущельями, полными ужасов, над болотом с гниющими мыслями, над погостом желаний, над огненной бездной без грешников, и опустил на солнечный берег древнего моря, к самой кромке воды.

Море было ласковое и спокойное.

Он стоял на песке, и легкий морской бриз приветствовал его, воскресшего и босого. На горизонте вода сливалась с лазурью неба, и запах свободы, свежий морской запах, не изменившийся за миллион лет, наполнил легкие бывшего горожанина радостью и желанием жить.

Вот-вот откроется смысл.

Истина уже близко.

Еще мгновение, и —

Вот оно.

Знание.

Он долго шел к нему. Он долго его искал. Умирая и воскресая, прорываясь и возвращаясь, сомневаясь, ступая на ложный путь, прячась от самого себя, теряя себя, поддаваясь соблазну самообмана, – он оплачивал это знание и заслуживал право им обладать.

Истина, которую он искал, растворена в воздухе, в солнце, в каждой капле воды, в каждом кусочке тела, в каждом камне, в каждом звуке и аромате.