Ц-5
Шрифт:
Тот же день, позже
Москва, улица Дзержинского
Андропов уяснил этим утром смысл словосочетания «не находить себе места». Он бродил по кабинету, то раздергивая плотные коричневые шторы, то задергивая их «на обратно». Задумчиво приседал за стол, резко вскакивал, заглядывал в «потайную комнату», чтобы наскоро выхлебать стакан разбавленного сока, и возвращался.
Наконец, приняв решение, нагнулся к селектору, но в этот самый
— Там товарищ Иванов… — сообщил он с долей неуверенности, будучи свидетелем начальственных метаний.
— Проси, Василь! — обрадовался председатель КГБ, бросая трубку. — Пусть заходит!
— Есть!
Мгновенье суеты — и бравый генерал-лейтенант перешагнул порог.
— Разрешите…
— Разрешаю, Боря, разрешаю, — отмахнулся Андропов от чинопочитания. — А то я уже звонить тебе хотел! Для зачина… — он схватил со стола желтоватые листки, пересыпанные цифирью, и белую страницу с расшифровкой. — Читай!
Иванов нацепил очки.
— Та-ак… «15 марта Анвар Садат разорвет советско-египетский договор о дружбе и сотрудничестве от 1971 года». Вот же ж гад какой! — прокомментировал он. — Мы им Асуанскую плотину, а они нам свои худые загорелые задницы кажут… Хм… «20 июля произойдет крупное землетрясение магнитудой 7,8 в китайском городе Таншань. Погибнет более 240 тысяч человек». М-да… Представляешь, Юра? Сидишь себе, сидишь — и вдруг дом ка-ак зашатается! На тебя валится потолок, и…
— Боря!
Иванов живо уткнулся в расшифровку.
— «6 сентября советский летчик Виктор Беленко угонит перехватчик «МиГ-25П» с секретной аппаратурой в Японию, где передаст его американцам»… Вот этот — точно гад… «9 сентября в Пекине скончается Мао Цзэдун»… — генерал-лейтенант аккуратно сложил бумаги, подравняв стопочке края. — Не хреново девки пляшут по четыре сразу в ряд… Миха вернулся?
— Это я у тебя хотел спросить, — сварливо пробурчал Ю Вэ. Вернувшись за стол, он сложил ладони перед лицом, и уткнул в них подбородок. Его глаза, увеличенные стеклами очков, смотрели выжидающе — и смятенно.
— Спецгруппа на паузе, — доложил Борис Семенович. — В разработке один подозрительный товарищ, Исаева им занимается. Одно я знаю точно — Михи в Первомайске нет.
— Куда ж он подевался? — Андропов расцепил руки, поводил ладонями по столешнице. — Ты знаешь, Борь… Я вот сейчас подумал… Уж слишком легко Миша принял свое раскрытие! А если тут не простота, а тонкий расчет? И мы вычислили лишь его одного — из целой группы?
Генерал-лейтенант молча покрутил головой, разминая шею.
— То есть, Миша принял удар на себя, отводя нам глаза — и уводя в сторону от товарищей?
— Именно! — Юрий Владимирович размашисто хлопнул ладонью по столешнице, а затем поднял указательный палец: — Он не просто исчез, Боря, ему помогли! Оперативно и профессионально.
— Очень
— Работаем!
Вечер того же дня
Первомайск, улица Офицерская
Офицерская оставалась девственно пыльна — асфальт миновал ее — и прихотливыми заворотами спускалась к речке Синюхе, притоку Южного Буга. На каждой уличной извилине выдавался заросший неопрятным бурьяном взгорбок, где крепко сидел забор из серых, битых дождем досок — с дороги он чудился палисадом форта.
Ну, если уж об осадках речь зашла, то вода с небес вела себя прилично — не размывала проезжую часть, а текла по сторонам, выточив русла по колено глубиной. Иногда, после сильного ливня, мутный поток до того растаскивал грунт, что оголял костяки павших и ржавые остовы винтовок.
Знать, и ассоциация с фортецией не зря зацепилась — бои тут шли страшные…
…Саймон поднажал, выруливая, и верный «каблучок» тоненько взревел, одолевая крутой подъем. У крошечного магазинчика «Продукты» Грин затормозил и вышел, поднимая «ижевский» капот. Условный сигнал: «Всё в порядке».
Мельком Саймон глянул на часы. Файв о`клок.
Приняв озабоченный вид, Грин заглянул под капот. Потрогал, подергал провода — и деловито вытер руки ветошью.
«Долго ждать не буду, — подумал он, — минут пять, от силы».
Завывая мотором, подкатил «газон», груженый опилками. Наверное, с мебельной фабрики. Из кабины выпрыгнул водитель, курчавый парень лет тридцати, в теплых суконных штанах, пятнистых от следов масла, и в байковой рубашке. Изгвазданную куртку из болоньи он забросил обратно на сиденье — вечер баловал теплом.
— Проблемы? — кивнул курчавый на движок «Ижа».
— Да нет, — вежливо ответил Грин, в очередной раз изумляясь этой русской присказке, совершенно размывавшей понятия.
Водитель «ГАЗа» осклабился — и выдал пароль:
— Если что, могу занять свечу. У меня целых три запасных.
— Спасибо, — медленно отозвался Саймон. — Просто искра в скат ушла.
— Держи, — «коллега» протянул ему пять рублей. Грин принял «пятерку», удоволенно хмыкнув — звезда на Спасской башне перечеркнута крестиком.
— Саймон Грин, — протянул он руку. — Временно Семен Зеленов.
— Питер Смит, — отозвался напарник. — Он же Петр Ковалев. Даже так — Петро, чтобы с местным колоритом!
— Рад, — искренне сказал Грин. — Одному тут тошновато. Новости есть?
— Ждем третьего, Сёма! — ухмыльнулся Питер. — Тебя уже просветили местные насчет выражения «сообразить на троих»?
— Пару раз соображал, — скривился Саймон. — «Столичная» хороша, но здешний самогон… Гадость!
Отсмеявшись, курчавый пнул колесо «Ижа».