Бывший рай
Шрифт:
— Что ж, сержант, возможно, насекомые могут заражать сингенетическим провирусом антропоморфных аборигенов. Хорошо бы кого-нибудь отыскать из выживших. Кто-то ведь здесь занимался сельским хозяйством примерно полторы тысячи экуменических лет тому назад?
— Рон предлагает испытать сингенез провируса на себе.
— Не надо. Мне он еще пригодится в здравом уме и трезвой памяти. До океана больше тысячи километров, сержант. Геройствовать во имя науки вы сможете потом, в красном резерве, если захотите. Не так ли, дорогой сэр Тилбо?
— Как скажете, первый лейтенант, сэр.
— К примеру, я, Ронни, испытывал на себе вкусовые ощущения от аналогов древнего кулинарного творчества,
— Да свершится истинно, — субкапеллан Кринт осенил собеседников знамением бесконечности, то ли благословляя на научное подвижничество, то ли по иным причинам, не ведомым тем, кто часто впадает в беспамятство или не желает вспоминать о Создателе всего сущего и о врученных им человечеству щедрых дарах беспредельного познания и постижения Вселенной.
С чашками английского чая и свежеиспеченными в синтезаторе булочками лейтенант Хампер, прим-сержант Кринт и штаб-сержант Тилбо довольно комфортно устроились в командном отсеке полиамбиентной боевой машины экзобиологической разведки. "АМТ-чассер" с фрегатом, разумеется, не сравнить, где на каждого рейнджера полагалось не менее 75 кубических метров индивидуального жилого объема. Но в тесном брюхе беспилотника можно было почти свободно есть, пить, дышать легкими без опасений подхватить инопланетную вирусную инфекцию, спокойно разговаривать с помощью голосовых колебаний самым обыденным образом, какой присущ биологическому виду человек разумный с доисторических времен.
За суперлативную маскировку тоже не приходилось опасаться, так как полиамбиентная боевая машина постороннему докучному наблюдателю представлялась большой гранитной глыбой среди других скальных нагромождений, блаженно подставлявших мокрые спины и бока под гидромассаж 200-метровой ширины водопада, с грохотом разбивавшемуся в мельчайшую водяную пыль, низвергаясь с высоты 50 метров.
Столь же неизменно, подобно неудержимым речным водам, скатывающимся к океану с гор, субкапеллан Са Кринт вряд ли когда-либо мог запамятовать на отдыхе о благочестивом долге миссионера и проповедника. Самое время заняться отдохновенными телами, бессмертными душами и горячими сердцами собеседников и соратников, удобно расположившихся в силовых креслах на 60 кубических метрах командного отсека. Против чего лейтенант Хампер и штаб-сержант Тилбо нисколько не возражали — с веротерпимым преподобным Кринтом можно с удовольствием беседовать на духовные темы, не опасаясь проклятий и угроз отлучить душу от тела, как оно часто бывает с излишне ретивыми проповедниками какой-либо истинной веры.
Субкапеллан Са Кринт был тверд в собственной вере и в религиозных убеждениях, но мягкосердечно считал обоих собеседников не более чем стихийными атеистами. Таковой образ мысли, по его мнению, и, согласно канонами Фиде-Нова, не относился к разряду смертных грехов.
Атеист, отрицающий проявления божественного в суетной повседневности, не испытывающий желания и потребности опереться в своем бытии на высшие силы, тем и отличен от верующего человека, что стихийно и без злого богоборческого умысла безразличен к вопросам религии, индифферентно воспринимая теологические доводы и посылки, и не отвергает злобно духовной стороны и подоплеки тех или иных явлений материального универсума.
Иной оценки заслуживают профанирующие святые истины богомерзкие материалисты, сознательно воюющие с религиозными вероучениями во имя какой-либо крайне радикальной гуманистической доктрины. Но подобное материалистическое богоборчество во времена Са Кринта встречалось лишь среди самых темных варваров-мракобесов на недоразвитых планетах, где жизнь была предельно проста,
… Все мы под Богом себя зрим и или можем сподобиться Его благости. Будь то материалисты — заблудившиеся в трех соснах матри, огульно пренебрегающие тем, что, по их сугубо частному мнению, является сверхъестественным, но все же познаваемым в конечном итоге. Или же те, кого называют айди, — идеалисты, ставящие во главу угла познание боговдохновенных слов, дел, путей развития человека разумного…
Неисповедимы пути Создателя всего сущего, и на отрицающего божественное провидение всегда может снизойти благодать. Слепой прозревает, а Савл становится Павлом, как оно случилось в стародавнем христианстве по дороге в древний Дамаск, полагал проэклезиал церкви Фиде-Нова преподобный Са Кринт, в чем он в данный момент старался убедить собеседников.
— … И вы настаиваете, преподобный, вашей, так сказать, благодати имманентно и априорно подвержены грязные дикари и варвары, не достигшие суперлативного уровня человеческого развития? — не соглашался с субкапелланом Даг Хампер.
— Обязательно, первый лейтенант Хампер, сэр. Иначе нам пришлось бы сомневаться во всемогуществе и всеблагости Создателя.
— Позвольте вам возразить, достойный Са Кринт, — упорствовал в атеизме Даг Хампер. — Полагаете, недоразвитых дикарей-антропоморфов Создатель с большой буквы тоже наделил бессмертной душой, персональным обликом и подобием?
— А как же по-другому, если на изначальной Земле наши родоначальники немногим от них отличались, но все же достигли звезд и супрематичных технологий, о достойнейший Даг Хампер?
— Ба-ба-ба, ваше преподобие, здесь мы никогда не придем к единому мнению, поскольку вы затрагиваете легитимно доктринальный вопрос аксиоматичного происхождения человечества во времени и пространстве.
— На том стою и не могу иначе, магистр Хампер, если вы помните, кого я цитирую.
— Почему бы и нет? Мартина Лютера, возможно, по фамилии Кинг, ему еще приписывают миф об американской мечте. Но к вопросу о Панспермии ваша цитата, дорогой Са Кринт, к моему сожалению, не имеет никакого отношения…
Как им было того ни жаль, но дискуссия рейнджеров, взыскующих истины и отдохновения от ратных дел, увязла в болоте принципиально идеологических разногласий. Субкапеллан Са Кринт, по убеждениям и принадлежности к Фиде-Нова, придерживался учения об унигенезисе человека разумного, по воле Всевышнего возникшего в дисперсных географических точках на изначальной Земле, и лишь затем разум и провидение, каковыми Создатель наделил род людской, взялись за распространение по метагалактике. А вот Даг Хампер придерживался фундаментально иной точки зрения. Ее сторонники, столь же многочисленные, как и их оппоненты полагали: разум на единой генетической основе появился почти сразу на беспредельном множестве планет, развивающихся по так называемому земному типу. Как, скажем, Большой Взрыв, произошедший в математической точке условного центра Вселенной 18,1 миллиарда экуменических лет тому назад, положил начало расширению метагалактики. Аналогично уникальное волнообразное возникновение разума относительно синхронно произошло 55 тысяч лет тому назад, согласно учению о гиперпространственном полигенезе, подтвержденному изотопными анализами целого ряда реликтовых материальных объектов на многих планетах земного типа.