Бюро гадких услуг

Южина Маргарита

– Ну, это не совсем удобно. Вот ты, как ты его зовешь? Ты приличная девочка и, наверное, не обращаешься к нему по кличке? – маслено заглядывала к девчушке в глаза Василиса.

– Я его никак не зову, мне не надо, а взрослые говорят – Николай Иванович Тузиков.

Подруги ласково погладили девочку по голове и устремились в квартиру дворника.

– Люся, ты меня в подъезде жди, на втором этаже, я одна с этим Тузиковым переговорю, – решительно заявила Василиса и, подождав, когда подруга поднимется на площадку следующего этажа, позвонила.

Дверь открылась, и в проеме высветилась высокая худая фигура.

– Здра-а-авствуйте,

а я к ва-а-ам, – только и успела услышать Люся.

В следующую секунду раздался страшный грохот, и Василиса вылетела из квартиры, как пушечное ядро, прямо под ноги молодой женщине, которая входила в подъезд и тащила яркую коляску со спящим младенцем. Коляска треснулась о пожилую женщину, и младенец завопил сочным басом.

– Что ж вы на людей бросаетесь! – гневно возмутилась молодая мамаша.

– Я не бросаюсь. Это меня бросают. Я бы даже сказала, швыряют! – поднималась, хлюпая, Василиса. – И что я ему сделала? Негодяй! Женщина, возьмите ребенка на руки, я помогу дотащить коляску, вам на какой этаж?

– На пятый.

– Люся! Люсенька, возьми колясочку! – крикнула Василиса.

Люся уже неслась вниз. Схватив детский транспорт, она, будто маленький ишачок, поперла ее наверх.

– Нет, это же… это же… – возмущалась Василиса, размахивая руками и едва ковыляя в модных сапогах.

– За что он вас так? – сочувственно спросила женщина, тряся ребенка.

– Да я ничего не успела даже сказать. Я ведь зачем пришла – хотела в этом доме квартирку прикупить. Мы с подругой хотели. Ну, думаю, кто же лучше других знает, где кто жилье продать хочет, ежели не дворник, – бессовестно врала Василиса. – Ну, захожу к нему, улыбаюсь, кланяюсь, как китаец. «Здравствуйте, – говорю, – я к вам, вы ведь Николай Иванович Тузиков?» А он побледнел да как кинется на меня! За воротник схватил и вышвырнул, подлец! Я уж думаю, может, он никогда приятных женщин не встречал? Боится, что с собой не совладает? Прямо не знаю, что подумать…

Женщина негромко пояснила:

– Да нет, он просто имени Николай Иванович Тузиков слышать не может. Его весь двор Свистком зовет, он не обижается, потому что у него фамилия – Свисток, а звать его Матвей Алексеевич. А как раз Тузиков Николай Иванович, он тоже в нашем доме жил, страшно неприятный человек. Сначала мелкие пакости Свистку устраивал, то, простите за подробность, туалетной бумагой весь двор засыплет…

– Использованной? – ужаснулась Люся.

– Ну конечно. А Матвею Алексеевичу все убирать… А еще то валерианкой деревья обольет – коты потом со всех дворов к этим деревьям сбегаются и вой поднимают страшенный, – то бутылки набьет. В общем, пакостный был мужик. Матвей Алексеевич на него давно зуб имел, а когда к тому же жена Свистка к Тузикову ушла, наш дворник и вовсе чуть того не разорвал. Пришлось мужику квартиру менять, вот такая Санта-Барбара. Теперь, как только кто при Свистке про Тузикова вспомнит, тот сразу его врагом становится. А тут вы!

Василиса потерла ушибленную ногу и подумала: «Вот ведь девочка, какая умница! Так подшутить!»

– Кто б знал эти ваши дворовые тонкости…

– А что, Свисток больше не женился? – спросила Люся.

– Нет, он один живет, не верит больше женщинам, – вздохнула мамаша.

– И никто к нему в гости не приходит? Может, мужчины или женщины?

– Ну

я же вам говорю: женщин он на дух не переносит, а мужчины…. А чего мужчинам у него делать? Хотя иногда один заходит, мы уж всем подъездом гадаем, кем он Свистку приходится. Ой, ну вы меня извините, пойду я, а то Женечка опять проснется.

Женщина защелкала ключом, а подруги потихоньку спустились на улицу и пристроились возле дальнего подъезда.

– Ну и что ты думаешь? – спросила Люся.

– Ничего. Сейчас, по крайней мере, у этого Свистка никого дома не было, я успела разглядеть – никакой лишней обуви у порога.

– Значит, будем устраивать серьезную засаду. Когда начнем?

– Давай завтра, – попросила Василиса. – С самого утра я и засяду, а вечером ты с Малышом придешь. Сейчас приглядим местечко, откуда наблюдать удобнее.

Подруги обползали весь двор и выискали удобное место для засады. Правда, рядом располагалась мусорка, ну да лучше места было не сыскать. Но можно было и менять наблюдательный пункт – очень удобно располагался также торговый павильон, только что-то подсказывало сыщицам, что продавец не сильно обрадуется, если целые сутки там будет кто-то высиживать у окна.

С самого утра осенний ветер с бешенством гонял тучи по всему небу, а те, в свою очередь, в злобе швырялись ледяным дождем, перемешанным со снежной крошкой.

В восемь часов зазвонил будильник, и Василиса, с трудом разлепив веки, с чувством шарахнула по нему рукой.

– Люся… Люсь… Ты спишь, что ли?

– Ну-у? – не собиралась просыпаться подруга.

– Скажи мне, Люся, если бы ты была беззаботной, вольной птицей, ты бы потащилась в такую рань, в такую погоду к очумелому дворнику? – еле шевелила сонным языком Василиса Олеговна.

– Нет, – отрывисто буркнула Люся и повернулась на другой бок, повыше натянув одеяло на голову.

– Вот и я не пойду, – сообщила Василиса и сладко зажмурилась.

Погода располагала ко сну, поэтому в следующий раз подруги проснулись только часикам к двенадцати. И то потому, что Малыш, устав ждать прогулки, сделал все свои дела в комнате и теперь сидел и выл от стыда.

Пока Люся носилась по улице с радостным псом, Василиса успела все убрать в комнате и теперь тщательно приводила себя в порядок. Она за последнее время столько услышала нелестных мимолетных высказываний по поводу своей внешности, что всякая другая женщина давно бы впала в мрачную депрессию. Другая, но не Василиса. Она же понимала, что опытный сыщик не должен выделяться ничем, а уж тем более прекрасным лицом – людям свойственно надолго запоминать красоту. Но сегодня ей надо было выглядеть прилично: Василисе не хотелось, чтобы кто-то, увидев ее возле помойки, решил, что она – очередной конкурент местным бомжам.

За дверью раздался шум, и звонок разлился трелью. Вероятно, пришла Люся.

– Что-то ты быстро вернулась, а ведь обещала подольше Малыша прогуливать, – говорила Василиса, воюя с замком.

Едва она распахнула дверь, как в лицо ей ткнулся огромный букет.

– Мамочка! – с криком бросился Василисе на шею хромоногий Пашка.

– О господи! Что случилось? – всполошилась она.

– Как – что? Мам, ну ты совсем… У тебя же сегодня день рождения! – вопил ей в ухо сынок, продолжая висеть на материной груди.