Бюро-13

Поллотта Ник

Напарник схватил меня сзади. Я упал лицом вниз; копы навались сверху и заломили мне руки; щелкнули наручники.

— Заткнись, псих! — гаркнул второй сержант. — Кончай нам мозги пудрить!

Я перекувырнулся и заорал:

— Я прибыл с Марса! Марс! Марс! Меня нельзя… ар-рестовать! Я должен в-вернуться на кор-рабль — или ум-мереть!

Наручники прямо вонзились мне в запястья… Меня сильно дернули и поставили на ноги; я рыгнул копу в лицо. Второй обыскал меня с головы до ног.

— Фу, вонища!

—

Не сметь тр-рогать меня т-там! — завопил я во всю мощь легких. — Это смер-ртельно для марсианина, а я — м-марсианин! С Марса! Кор-рабль! Мне надо… вернуться н-на Марс!

— Ну и где твой корабль? — Коп так схватил меня за шкирку, что я чуть не задохнулся. — На Луне, что ли?

Давно бы тебе догадаться задать этот вопрос!

— В Бангор-Мейне! — крикнул я, пытаясь вызвать у себя рвоту.

Второй сержант от удивления не сдержал улыбки.

— В Бангор-Мейне?

Я стал вырываться.

— Жители Земли не смеют пр-роизносить это слово! Только марсиане… т-такие, как я! Бангор-Мейн! Бангор-Мейн! Ах ты…

Я лягнул одного полицейского в живот, резко повернулся на сто восемьдесят градусов и заехал второму в челюсть, но от хорошего удара сам свалился на землю. Ух! Патрульные снова приблизились, и я выдал все, что только мог в этих условиях: лягался, кусался, царапался и оглашал округу воплями, — мол, я марсианин и направляюсь в Бангор-Мейн!

Тактичные полицейские Садл-Брука уж слишком долго раздумывали, как со мной поступить, — я бы столько не чикался. Наконец все в ссадинах и кровоподтеках, грязные, наполовину оглохшие от моих воплей, они прибегли к дубинкам и дали им основательно поплясать на моей черепушке, азбукой морзе вбивая в нее ту непреложную истину, что время позднее. Перед глазами у меня плыл розовый туман… Я еще несколько раз подряд выкрикнул «Бангор-Мейн». Видимо, это задержание станет самым памятным в жизни двоих садл-брукских сержантов — уж я приложил все усилия! От этого зависели судьбы мира. И возможность отомстить за тоненькую девчонку, чье имя мне так и не довелось узнать.

XII

Я торчал в камере (от меня на добрую милю несло дезинфекцией) и пытался усмирить дикую головную боль от скверного алкоголя и от побоев, когда на стене появилась вдруг горизонтальная линия — примерно на высоте шести футов от бетонного пола. Она стала стремительно удлиняться в обе стороны, пока не достигла футов трех в длину; тогда от обоих концов пошли перпендикулярные линии вниз, до самого пола, и наконец прямоугольный кусок стены со скрежетом отошел в сторону. Из образовавшегося проема возникла Минди.

— Привет, Эд!

Я заглянул в пролом, увидал небольшой лесок, наш чикагский «РВ», спрятанный между деревьями, и зашипел:

— Шшш! Не так громко!

Остальные сорок обитателей камеры спали сном младенца —

лично я уверен, что даже прямая бомбежка с воздуха не разбудила бы этих ребят, но осторожность прежде всего.

— Что ты затеял? Вытащить тебя отсюда?

— Слушай… — Я с трудом поднялся на ноги. — Мы нашли Алхимика.

— Здорово! А где Рауль? — В ее голосе прозвучала непривычная нежность.

— Направляется в логово врага на съедение, но украдкой бросает на землю хлебные крошки, чтобы указать нам дорогу.

— Так идем скорей!

Мы вышли через магический проем, и стена вновь сомкнулась. Забравшись в фургон, я поцеловал жену, скомандовал: «Цинциннати!» — и мы отчалили. На видеомониторе в передней части машины изображение Садл-Брука сменилось картой соседнего города.

— Клянусь честью, куда мы все-таки держим путь — в городской концертный зал или в занюханный полицейский участок? — проворчал похожий на медведя рыжий детина за рулем в развевающейся черной рясе и дорожных сапогах.

На шее этого ирландского голиафа болталось золотое распятие, а из висевшей на бедре Библии в кожаном переплете торчали четки.

— Донахью! — завопил я и тотчас схватился обеими руками за голову, чтобы не дать ей расколоться на куски.

Джордж с Кеном довели меня до диванчика; Тина опустилась на колени, расстегнула аптечку, извлекла на свет Божий целый набор таинственных для меня штук и штучек и принялась священнодействовать: высыпала какой-то синий порошок из пакетика в небольшую склянку с желтой жидкостью. Жидкость позеленела (тоже мне фокус!) и тут же принялась менять цвета: фиолетовый — коричневый — красный — белый — прозрачный. Тина протянула мне склянку.

— Выпей это, Эд!

Хорошо бы «это» оказалось быстродействующим ядом — головная боль меня довела. Я залпом осушил посудину — и стал другим человеком: как рукой сняло усталость, головную боль, ломоту во всем теле. Я снова бодр и готов к бою!

— Что это? — спросил я, облизывая ободок, прежде чем вернуть склянку Тине.

— Старинный семейный рецепт. — Она вытерла склянку одноразовой бактерицидной салфеткой.

— Нет, из чего приготовлено?

— Из духа родовитой семьи.

Я усмехнулся — вот чертовка! Теперь мне предстоит заново экипироваться.

Пришлось основательно порыться в сундуке со всяким барахлом, чтобы найти подходящую одежду. А в моем личном сундучке хранились дубликаты разных нужных нам принадлежностей, включая служебное удостоверение. В ящике с оружием я выбрал специальные часы и бронежилет Бюро, парочку «магнумов»: в левую кобуру поместил ультралегкий сорок второй, а боевую модель, шестьдесят шестую, — в правую. Захватил горсть специальных авторучек, набил карманы скорозарядными обоймами и добавил на счастье начиненную взрывчаткой гранату.