Быть
Шрифт:
— Хорошо? — Ясна вспылила. — Тогда почему убивают?!
— Потому что в каждом клане свой уклад. Во многих ценят тех детей, чей дар легче и ярче всего растёт тем же путём, что и родительский, или просто в том же направлении. Да так чаще и случается, что дети раскрывают те же склонности, что и родители. Стояновичи, например, почитают только силу и воинскую доблесть. Иное развитие сферы для них значит, что чужая кровь перевесила, а значит и отпрыск и дальше останется чужим и будет вытеснять истинную кровь. Особенно после поддержки Источника, если он есть.
Идти стало тяжелее, папоротники, хоть и скрывавшие раньше землю, были невысоки, всего по колено. Но постепенно девушки спускались глубже в низинку, и зелёные перья
Вверху их встретил молодой лес, выросший на месте не слишком давней вырубки или пожарища. Тонкие берёзки вымахали в рост-полтора, а под ними теснились ёлочки. В таком леске чуть собьёшься, так сразу заплутаешь и мудрено будет выбраться обратно. Но Мала уверенно держала направление, не иначе, как полагаясь на одно из развитий своего дара. Всё же полная первая сфера — это множество разных способностей, в отличии от не овладевшей и четвертью пространства Ясны, которая, кроме лечения, толком ничему и не выучилась. И ведь младшая не просто удивлялась и чуть-чуть восхищалась сестрой. Она знала, что Мале ближе город ремесленников и торговцев, немного понятны деревни, в которых она несколько раз бывала, но не леса. Да и их мама была из ремесленной семьи. А вела она их так, будто бы с ранних лет по рощам и чащам ходила неделями напролёт.
Ясна смотрела на свою сестру и всё больше корила себя за то, что ничего не разузнала к своим четырнадцати годам, не высмотрела и не вычитала. Не заметила, не приметила. Просто все эти годы птичкой порхала по дому, не оглядываясь кругом. И из кольнувшего сердца сожаления вдруг снова эхом отдались слова: «Так стань княжиной! Вставай, я помогу. Создадим свой клан! Купим тебе повой и волховку червлёные и золотом украсим».
Украсят. И станут обе они княжинями! Обязательно!
Глава 6
И чужая беда сердце рвёт, а своя и подавно.
(Народная присказка)
Княжъ стоял у окна, заложив сжатые в кулаки руки за спиной. В той самой гриднице, в которой днём отказал девчонке. А в середине на коленях каялись двое, отправленных позаботиться о досадном разочаровании и вокруг ждали сыновья. Но это утром всё было лишь досадным разочарованием, а сейчас история неожиданно приняла опасный оборот. Эти два ничтожества не только ухитрились перепутать отроковицу со старухой, но и переполошили всех на тридцать вёрст кругом!
— Отец. Надо бы похоронить тётушку Дею по-людски чин по чину. — Горан оглянулся на братьев и сделал шаг вперёд. — Иначе нехорошо получится, наша же дружина не поймёт. Дея половину из них обстирывала и обшивала. Да и дочери её… виру бы требовать не стали.
— Я согласен с братом, отец, — поддержал Велибор, старший сын княжа. — Дея и Мала много работали, и их почти все знают. Где хоть медячок заплатят, так они сразу тут. Да и Ясну всё приместье знало, а знахари и лекари наши, если что, за неё вступиться могут. Не надо понапрасну людей волновать и под грех подводить. Слова-то не скажут, а мысли не узнаем.
— Беглых девок поймать и чтобы их больше не было. Это позор, что одна не смогла сродниться с нами силой и духом. И дважды позор, что они вас обхитрили и сбежали! Трижды позор, что теперь об этом всем известно. Похороны старухи — это наименьшая проблема. Если хотите, хороните. Но чтобы и Малу эту поймали, и Ясну! Горан, командуй дружиной.
— Да, отец. А с ними что?
— Они хотели в витязи подняться? А сами не справились с пустяковым испытанием. Не будет им серебряных подвесов,
Младшие поклонились и поспешили выйти на крыльцо, а потом и отойти подальше, чтобы не попасть под горячую руку княжа. Велибор и Горан тихо поделили порученные дела, и старший княжич отправился чин по чину устроить проводы старухи, заодно отпустив братьев заниматься своими делами. А третий княжич кивком велел провинившимся следовать за собой.
Горан привёл их к дружинному дому. Длинный сруб, составленный из пяти клетей в длину и поднятый на подклет служил домом всем бойцам, и даже воеводы жили тут же. Хотя по княжему разрешению и дозволялось женатым воинам жить с семьёй отдельно, но мало кто просил этой милости. Жены и дети селились в женский двор — хоромину как два дружинных дома, даже большую, чем княжий терем. Женский двор был огромен: горницы делились на общие, в которых занимались бабы ремеслом, и разделённые на множество камор, в которых жили семьи и где гостили мужья, навестившие жён. Отдельно жил только поставленный над дружиной родич княжа, если таковой был, да и то Горан, занимавший своё положение уже пятый год, отделил себе камору в дружинном доме и почти всегда жил в ней, лишь раз в пару недель, а то и реже возвращаясь в Хоромы.
— Из дружины я вас выгонять не буду. Был приказ княжа, вы его исполнили как смогли. Но и оставить без наказания не могу. Порешим, знать, так… неделя через неделю меняясь берите на себя весь порядок в дружинном доме. Чтобы и столы были выскоблены, и полы выметены и вымыты. А коль замечу, что на отроков часть работы переложить попытаетесь, или что с воинским делом где-то не поспеете или отлынивать решите, то ещё и постирушки на вас возложу. На всю дружину.
Провинившиеся переглянулись и невесело закивали головами. В доме порядок-то был, и даже в сенях переобувались, когда никуда не спешили, но пятьдесят мужчин частенько по сухой погоде или по зиме прям в сервях, скорах или валенках до своей лавки идут. Да и столы в дружинном доме скатертями не покрывали. Горан заметил их печаль, поэтому добавил:
— Первую уборку сделаете вместе. Как раз поутру большинство уйдёт за беглянками, и вы всё выскоблите, чтобы нигде ни соринки, ни занозки не было! Ступайте!
Княжич ушел в дом, мстительно даже не обстучав сапог, и сразу же закрылся в своей каморе. Тут всё было очень скромно, как и предписывал уклад для воинов. Под окном стоял сундук, вдоль стены широкая лавка, на которой небрежно раскинулось меховое покрывало, служившее и постелью, и одеялом. Между лавкой и сундуком — стол, на котором шкатулки с бумагой, два светильника и срисованные карты на тонкой, но очень плотной поскони, сотканной особыми мастерицами из специально выпряденных нитей. В клане таких не было, гильдия ткачих сумела сохранить свои секреты. Сейчас, хоть день и клонился к вечеру, камору заливал свет — это был тот час, когда спускающее на запад солнце с любопытством заглядывало в окна.
Горан перекинул мех на сундук, развернул карты волости и ближних земель и… стукнув по столу кулаком, так что мизинец заныл и онемел, упал на лавку и понурил голову. Сквозь сжатые зубы наружу рвался то ли стон, то ли рык, клокотавший в груди. Рвался, но так и остался внутри.
Почему, ну почему так всё получилось. Ещё и тревогу поспешили поднять, не уведомив его. Ладно хоть в кратком приказе не указали обстоятельства побега, только требовали остановить и вернуть. А Мала пожалела воинов и только раскидала с пути, вон, гонец с заставы прибегал с докладом — весь избит, но через неделю всё и забудется. Теперь-то что сказать людям, чтобы объяснить приказ. Сбежали с обжитого дома, где их кругом любили и уважали? От такого не бегут, как от пожара, бросая всё. Клятву нарушили? Да не клялись они, и это всем известно. Ушли и пусть катятся к упырям и берегиням!