Быть

Смоктуновский Иннокентий

...Свист, лязг, вой рикошета пуль оборвал ход этих размышлений. То место в насыпи, где перебегали — кипело: пыль, щепы, пар, камни фонтаном летели, расползаясь уродливым черным пятном. И опять все стихло, оборвалось... со стороны леса долетело поблекшее эхо пулеметной настойчивости и в малых паузах его опять четко донеслись... смех, восторженные крики, улюлюканье. Обалдев от непонимания — что же тут смешного? — вскочил и ринулся дальше, но тот же самый пулемет, развернувшись, должно быть, дал ясно понять, что веселье будет продолжено, правда, с одной лишь стороны. Нервная рябь разрывов разбросанно вспорола белизну снега, подтвердив серьезность намерений и высокий класс умельцев,

решивших, должно быть, что по быстро уходящей мишени куда сподручней будет калибр покрупнее. Хохот и восторги трибун не унимались. Впереди темнел бурый бок борозды и, перемахнув глубину ее с ходу, прорванным мешком валюсь на ее гребень. Уже падая, остро хлестнула досада: «Нехорошо лечу... вывернуться бы». Но ни ловкости, ни времени справиться с собой и инерцией не хватило... Ожог в плече... истошный вопль (так в голод ночью волки воют). Едва не синхронно с моим воплем по трибуне полыхнул многоголосый восторженный стон отчаяния, преувеличенного сострадания, и хохот с подбадривающими выкриками завершил мое сольное выступление.

В перехваченном от боли дыхании коряво, медленно сползаю вниз. Видя, должно быть, что меня корежит неспроста, и, приняв эти мои конвульсии за удачное попадание, пулеметный расчет перенес свое внимание по вперед ушедшим. Странно, но возмущало не то, что стреляли — это вроде так оно и должно было быть, а то, что смеялись, и хотелось кричать, ответить на эти их неуместные насмешки, но положение все еще оставалось «на грани», боль вывихнутого плеча заслонила собою те недавние и в общем-то скудные школьные знания немецкого и, кроме как «Анна унд Марта фарен нах Анапа», в воспаленную голову ничего не приходило. Кричать же «гутен морген» — фраза, которая все время почему-то услужливо напрашивалась — совсем уж было ни к чему. Мог, конечно, орать, тогда уже очень распространенное «Гитлер — капут!», но, честно говоря, боялся. Знал, что все они сами ждут этот «капут» не меньше моего и с досады, что его все нет и нет, а я своим кличем только растравляю их желание, они уж точно прикончат меня, чтоб был пока хотя бы этот «капут».

Долго полз к лесу какой-то канавой и снизу немного, но все же просматривал поле, изрытое бурой оспой кочек, однако — где наши, что с ними — ни узнать, ни увидеть не смог. Я, должно быть, пропустил где-то большой отрезок времени и теперь не в силах был догнать их, или они бежали быстрее меня... Да и тот азарт, та «развеселая» непринужденность, с которыми те шутники за пулеметом пытались настигнуть нас, с каждой минутой затухали. Да в общем-то смешного действительно было не так чтобы уж очень, и ребята довольно быстро это осознали. Не исключено также, что те двое, повстречавшиеся нам, поспешили убедить их, что ничего дурного, в общем-то, мы и не хотели. И из борозды в борозду, между кочек и опять в борозду, а теперь на дно этой глубокой канавы и опять на кочку... Почему?

Люди жестоки порой, почему нужно обязательно догнать, добить, уничтожить, что заставляет их быть такими?

Вскоре на опушке я нашел невредимыми своих четырех товарищей, ожидавших меня. И лес, доселе безразлично наблюдавший за нашим поединком, растворил наконец нас в своей серой, тихо шепчущей свою историю толще. За спиной над деревней все еще висел туман, но был так ослепительно ярко просвечиваем всходящим солнцем, что, казалось, вот-вот вспыхнет.

Над полотном виднелись две-три крыши, и черным обелиском устремившись в полыхающее над ним белое неистовство, четко вырисовывался шпиль костела, и ничто не говорило о страшной картине того двора. Они остались там.

РЕПЕРТУАРНЫЙ ЛИСТ НАРОДНОГО

АРТИСТА СССР И. М. СМОКТУНОВСКОГО

ТЕАТРЫ

Красноярский драматический театр им. А. С. Пушкина

1946 г.

Связной

Гарри, слуга

Купчик

Иллюзионист

Солдат

Семен Горин

Стрелец-убийца

«Под каштанами Праги»

«Мисс Гопс»

«Гроза»

«Факир на час»

«Беспокойное хозяйство»

«Верные друзья»

«Иван Грозный»

Норильский Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского

1947 г.

1948 г.

1949 г.

1950 г.

1951 г.

Никола

Орка

Виктор Туманский

Недоносков

Колосов

Принц

Поручик Полевой

Алексей

Андрей

Дон Хуан

Немецкий офицер

Сын

Моцарт

Сауджен

Дормидонт

Рекалло

Офицер гестапо

Белогубов

Семен Горин

Петр

«Макар Дубрава»

«Твое личное дело»

«Машенька»

«Шутники»

«Любовь Яровая»

«Золушка»

«Разлом»

«Дети Ванюшина»

«За здоровье молодых»

«Мнимое равнодушие»

«Сын полка»

«Добрые люди»

«Моцарт и Сальери»

«Женихи»

«Поздняя любовь»

«За тех, кто в море»

«Прага остается моей»

«Доходное место»

«Верные друзья»

«Последние»

Русский драматический театр, г. Махачкала

1952 г.

1952 г.

Сергей

Председатель

Хлестаков

Александр Ульянов

Виктор

«Непокоренная полтавчанка»

«Свадьба с приданым»

«Ревизор»

«Семья»

«Ее друзья»

Сталинградский театр им. Горького

1953 г.

1954 г.

Месье Леду

Королевич Магнус

Бионделло

Хлестаков

«Наследники Рабурдена»

«Иван Грозный»

«Укрощение строптивой»

«Ревизор»

Московский театр-студия киноактера

1960 г.

Неуспевающий

Лепорелло

Генри

Виктор

Петр

«У опасной черты»

«Анжело»

«Как он лгал ее мужу»

«Сашенька»

«Последние»

Большой драматический театр им. Горького, г. Ленинград

1957 г.

1959 г.

1960 г.

Дзержинский

Сергей

Князь Мышкин

«Кремлевские куранты»

«Иркутская история»

«Идиот»

Академический Малый театр СССР, г. Москва

1970 г.

Федор

«Царь Федор Иоаннович»

МХАТ СССР им. М. Горького

1976 г.

1978 г.

1979 г.

1981 г.

1982 г.

1983 г.

1984 г.

1985 г.

1986 г.

1988 г.

1989 г.

1990 г.

1991 г.

1992 г.

Иванов

Сакулин

Часовщик