Быть вместе

Пембертон Маргарет

Рауль спокойно перешел с явно непонятого арабского на другой язык, и на этот раз в бесстрастных глазах вождя появился слабый блеск.

— Украшения, Харриет, — не поворачивая головы, распорядился Рауль.

Харриет побежала к коробкам с разноцветными ожерельями и браслетами, которые они везли с собой для обмена у местных вождей на еду. До сих пор в таком обмене не было надобности, но теперь Харриет схватила несколько стеклянных украшений и быстро подошла к Раулю.

Непроизвольно улыбнувшись, Рауль бросил украшения в руки вождя, а тот, ловко

поймав их, поднял свою ручищу, и барабаны смолкли. Вождь повесил несколько ожерелий себе на шею, а остальные бросил своим воинам, которые ловили их, вырывали друг у друга и ныряли за ними в воду. Рауль протянул руку вниз за борт их судна, черная и белая руки соединились, и Рауль помог вождю подняться на судно, а в это время пальцы Себастьяна нервно потянулись к ружью. Было неясно, понял ли Рауль то, что сказал вождь, и понял ли вождь то, что сказал Рауль, но было ясно, что взаимопонимание достигнуто и что дружба предложена и принята.

— На каком языке говорит Бове? — с любопытством шепотом спросил Себастьян у Уилфреда Фроума.

— Не знаю, — покачал головой Фроум, — но какой бы это ни был язык, Бове добился своей цели.

Вождь сел на плетеный стул с высокой спинкой, на котором обычно сидел Рауль, и Харриет, не отдавая себе отчета, поспешила за соком лайма и стаканами. Несколько воинов с длинными копьями в руках поднялись на борт за своим предводителем и стали вокруг него, а остальные остались стоять в покачивающихся каноэ.

— А если нет? — На лбу у Себастьяна выступил пот. — Даже с ружьями мы никогда не отразим нападения такого войска!

— Ш-ш.

Фроум с раздражением жестом остановил его.

Подошла Харриет, неся поднос с напитками, и Рауль против собственной воли с восхищением посмотрел на нее: она поступила правильно, и для этого нужно было обладать мужеством. Когда Харриет ставила напитки на стол между двумя мужчинами, вождь окинул ее взглядом и, прищурившись, задержал его на нимбе золотых волос. Рауль сел напротив предводителя племени, а Марк Лейн шагнул вперед и стал сбоку от Рауля.

Рауль подавил невеселую улыбку: священник и девушка проявили больше мужества, чем самозваный стрелок. Себастьян Крейл отличился только своим отсутствием, как и другой находившийся на судне храбрец, который еще недавно горел желанием поближе познакомиться с туземцами. Но Рауль выбросил их из головы, чувствуя, что его начинает охватывать почти безумное возбуждение.

Сидевший перед ним вождь назвал себя Нбатианом и на вопрос, знает ли он, где начинается река, равнодушно ответил:

— В Ньянза. Она вытекает из недр Великих Ньянза.

Харриет, услышав, что Рауль произнес названия Гондокоро и Ньянза, ждала в двух шагах слева от него, что ответит вождь, ногтями заправлявший карту под дно деревянного подноса.

Рауль с горящими глазами напряженно наклонился вперед, а Харриет прикусила нижнюю губу. Что говорил ему вождь, в каком направлении идти, когда их путь по реке станет невозможным и они не смогут больше следовать по ее течению?

Почувствовав нарастающее

волнение Рауля, Харриет тоже разволновалась. Она всегда верила, что он добьется своей цели, но начала сомневаться в том, что у остальных участников экспедиции хватит выносливости, чтобы вместе с ним впервые увидеть исток Нила. А сейчас ей вдруг показалось не просто вероятным, а вполне реальным, что они доберутся туда.

Ударив кулаком по столу с такой силой, что стакан упал на пол и разбился, вождь, что-то произнес требовательным тоном и, встав, указал на Харриет.

Она от страха затаила дыхание, а Рауль, равнодушно пожав плечами, остался сидеть, не реагируя на возрастающее недовольство вождя.

— В чем дело? Чего он хочет? — спросила Харриет, заметив, как руки воинов крепче сжали копья, и боясь, что Раулю грозит смерть.

С совершенно неуместной беззаботностью Рауль повернулся кругом на стуле и спокойно окинул взглядом Харриет.

— Он хочет вас себе в жены.

— Что… — Харриет от ужаса вытаращила глаза и открыла рот. — Что вы сказали ему? — с трудом выдавила из себя она, в испуге отступая назад.

— Я сказал ему, — мрачно ответил Рауль, — что для меня очень заманчиво позволить ему взять вас в жены.

Секунду Харриет не могла произнести ни слова из-за громко стучащего сердца и сковавшего ее страха, а затем ее захлестнул гнев.

— Скажите вашему… вашему другу, — прошипела она, — что я не собираюсь быть чьей-то женой!

— Он, по-видимому, думает, что вы моя жена.

Рауль смотрел на нее с приводящим в бешенство самодовольством, и теперь у него в глазах был явно насмешливый блеск.

— Уж лучше я буду его женой, чем вашей! — огрызнулась Харриет с потемневшими от злости золотисто-зелеными глазами.

— Это легко устроить, — отозвался Рауль, небрежно откинувшись на стуле.

— Значит, вам наплевать, так?

Харриет с трудом сдержала слезы возмущения и ярости, которые обожгли ей глаза.

— Ругаться совсем ни к чему, мисс Латимер.

Его черные брови едва заметно приподнялись.

Харриет вся дрожала. Она часто злилась с тех пор, как встретилась с Раулем Бове, но ничто не могло сравниться с тем почти животным бешенством, которое охватило ее в этот момент. Она не замечала ни вождя в звериных шкурах, ни вооруженных воинов, ни Уилфреда Фроума, с побледневшим лицом безмолвно умолявшего ее держать себя в руках.

В кроваво-красном тумане она видела только Рауля, с насмешкой наблюдавшего ее унижение.

— Вы отвратительны!

Харриет всхлипнула и, быстро повернувшись, прошла вниз сквозь толпу почти голых мускулистых воинов, словно это были всего-навсего собравшиеся дети.

Некоторое время Рауль с любопытством смотрел ей вслед, а потом снова повернулся к своему недовольному гостю.

— Никогда не видела никого столь самовлюбленного! Столь наглого! Столь непростительно грубого!

Каждый эпитет Харриет сопровождала такими яростными ударами кулаков по подушке, что по всей маленькой каюте летали перья.