Быть драконом

Стерхов Андрей

Даже не сомневался, что весь этот магический улет был устроен ради одной цели – проникнуть в офис и что-нибудь спереть. Только таким способом – лишив меня сознания – и можно это учудить. Если меня в офисе нет, проникнуть в него невозможно без последствий для здоровья. Если я есть – такая же ерунда. Значит, нужно сделать так, чтобы одновременно и был, и не был. Сделали.

Поднявшись с ковра, отряхнулся и пошел в кабинет подсчитать потери.

Как это ни странно, все

вещи – книги, оружие, артефакты – оказались на своих местах. Во всяком случае, на первый взгляд.

«Тогда какого черта? – подумал я, приложив пеликана к шишке на затылке. – Что за дурацкие шутки?» Но уже через секунду пришла грамотная мысль: если ничего не взяли, значит, что-то подкинули. Подумав так, обеспокоился. Порою лучше потерять что-то родное, чем приобрести что-то чужое. Особенно если это чужое – «кот в мешке».

Минут десять я искал «подарок», но ничего не нашел, собирался предпринять еще одну попытку, но тут позвонила Лера.

– Шеф, задание выполнено, – доложила она.

– Много набралось?

– Децил.

– Ну выкладывай что есть.

И Лера начала:

– Так… Пункт раз. Одиннадцатого марта сего года. Квартирная кража. Вынесли кучу барахла, помимо прочего, фарфоровую вазу середины девятнадцатого века, изготовленную предположительно на Севрской мануфактуре, а еще – мраморные каминные часы. Кража раскрыта. Похищенные вещи возвращены владельцам.

Меня эта информация не заинтересовала, и я приказал:

– Дальше.

– Дальше у нас, разумеется, пункт два. Тридцатого марта при таможенном досмотре задержан предприниматель из Китая, пытавшийся вывезти три полотна…

– Дальше.

– Между прочим, шеф, первая половины двадцатого века, супрематизм и все такое.

– Дальше, Лера, дальше.

– Ну дальше так дальше. Дальше вот что. Не знаю, надо, не надо. Тут не кража, тут находка.

– Кто-где-что?

– Дайверы из клуба «Баргузин» в начале мая на дне Озера – золотую статуэтку Будды. – Помолчав секунду, Лера прокомментировала: – Думаю, шеф, это пиар.

– Пиар, конечно, – согласился я. – Пропускаем.

– Это пропускаем, а дальше – пункт четыре. Середина июня. А точнее – семнадцатое число. А еще точнее – ночь с семнадцатого на восемнадцатое. При пожаре в синагоге сгорели древние книги. Останки фолиантов захоронены на старом еврейском кладбище. Хм… Верите, шеф, так и написано: «Захоронены на старом еврейском кладбище».

– Почему не верить? Верю.

– Что, шеф, у них так принято – книги, как людей, хоронить? – не могла поверить Лера.

– Принято, если книги священные, – сказал я. – Есть еще что-нибудь?

– Есть. Пункт пять. В ночь с двадцать восьмого

на двадцать девятое июня два наркомана ограбили ломбард на Софьи Перовской. Взяли золотых украшений на большую сумму. Одно колье, как пишет в своей заметке журналист Илья Комаров, было семейной реликвией – из тех, что от бабушки внучке передается, – старинным и жутко дорогим. Наркош взяли, когда пытались сбыть краденое таксистам.

– С этим ясно, крути дальше.

– А дальше, шеф, ничего нет.

– Совсем-совсем? – удивился я.

– Совсем… – начала было Лера, но перебила сама себя: – А-а, нет, шеф, вру. Тут на одном форуме вот еще что промелькнуло. В середине июля у одного навороченного коллекционера украли редкий нож. Он сам в командировке был, а в это время…

– Как фамилия коллекционера?

– Сейчас… Э-э-э… А фамилия его, шеф, Нигматулин.

– Эдуард Николаевич?

– Сейчас… Ага, шеф, Эдуард Нигматулин. Знаете такого?

– Встречался, – сказал я. – Слышала выражение: весь Город спит под одним одеялом?

Лера усмехнулась.

– Слышала, шеф.

– То-то же. А что за нож украли?

– Я толком не поняла. Бронзовый. Древний. Тут народ больше спорил о том, где должны храниться столь ценные предметы: в частных коллекциях или в музеях. О самом ноже – мало. Хотя ссылка на фотографию имеется. Выслать, шеф?

– Выслать, Лера. Обязательно выслать.

– Тогда ловите.

Я услышал, как ее пальцы забегали по клавиатуре. Очень скоро щелканье прекратилось, и Лера объявила:

– Все, шеф, отправила.

– Пошел врубать компьютер.

– Шеф, я молодец?

– Молодец.

– А как насчет премии?

– А может, благодарность в личное дело?

– Благодарность – это хорошо, но премия – лучше.

– Лучшая рыба – это колбаса?

– Да, шеф, да.

– Я подумаю, – пообещал я.

– Ага, шеф, подумайте, обязательно подумайте, – сказала на прощание моя исполнительная помощница и отключилась.

Пока я заводил компьютер, письмо уже пришло. На присланном снимке я увидел скифский ритуальный нож. Его щербатое лезвие напоминало индейский томагавк, рукоятка – петлю, перекладина – опрокинутую восьмерку. Все формы были просты и совершенны: ничего лишнего, вылито целиком, сделано на века.

Я легко мог представить, как этим орудием во времена оны резали жертвенных баранов. И не только баранов, а еще и плененных чужеземцев. А по великим праздникам – своих сородичей, возведенных в ранг избранных. Своих, разумеется, – не для того, чтобы чужие боялись, а все для того же – чтобы цари небесные были благосклоннее.