Быть драконом
Шрифт:
Не знаю, до чего – до Первого слова или до Последнего – дошел бы я в этом праздном перебирании насаженных друг на друга иллюзий, но меня отвлекли.
Случилось вот что.
В ту минуту я проезжал мимо Музея этнографии и зодчества, что устроен под открытым небом на правом берегу Реки. Трасса на этом участке идет на подъем, да еще и с поворотом. Не самое простое, надо признать, место. А между тем сзади пристроился синий спортивный «ниссан», которого явно не устраивала моя низкая крейсерская скорость. Он несколько раз порывался нарушить двойную сплошную, но встречный поток был настолько
И пошел.
Но тут на обочину по дороге, ведущей к смотровой площадке, неожиданно съехал велосипедист. Скатился такой бодрый с горки и, повернув в сторону города, закрутил педалями. И вижу я – мать моя, Змея! – миг-другой – и будет трах-бабах. Я – бибикать, я – фарами мигать, я – задницей по креслу елозить, но яснее ясного – без вариантов. Тем более что водитель «ниссана» и не думал тормозить. Да хотя бы и думал – толку на второй-то космической?
И как зачастую бывает в минуту наивысшего напряжения, сделалось мне спокойно-спокойно. Жизнь – сумма мелких движений, меланхолично подумал я, выплюнул в окошко оливковую косточку и, разрядив кольцо на правом безымянном, отдал короткий приказ:
– Косточка, под откос. Точка.
На все, что случилось потом, ушли доли секунды, но для меня это было замедленное кино.
Луч освобожденной Силы подхватил мокрую косточку и по замысловатой траектории понес ее с огромной скоростью куда надо: она шаркнула по крыше «ниссана», ушла вниз и влево, а затем, пролетев по дуге, ударилась в переднее колесо велосипеда. Двухколесная таратайка резко дернулась вправо, прокатила еще два метра и воткнулась в кучу отсыпного щебня.
А дальше так.
Велик отскочил назад и погиб под колесами «ниссана», а физкультурник, вылетев из седла и перемахнув через кучу, благополучно приземлился в придорожные кусты.
Где-то в городе тревожно екнуло женское сердечко, подумалось мне. Быть может, даже не одно. А следом: через несколько лет среди сосен вырастет оливковое древо, вот люди удивятся.
Водитель «ниссана» и не подумал остановиться, напротив – набавил. И тут меня зло разобрало. Ну, думаю, держись теперь, гад!
И дал по газам.
Нагнал я его километра через четыре и, не снижая скорости, саданул так, что его левый задний фонарь вылетел из гнезда, как яйцо из перепуганной курицы.
Второго удара не понадобилось, гаденыш стал притормаживать.
Я тоже.
Хлопнули дверьми одновременно.
Подбежав, он замахнулся бейсбольной битой, но я отработал раньше – кастетом по ребрам. Выронив биту, паразит осел на асфальт.
Тут я пригляделся и, к своему удивлению, узнал в этом амбале с рыхлой рожей голема по имени Семен Мастак.
Вот чего до сих пор не пойму, так это того, зачем чернокнижники создают столь мутных существ. Пользы от них ноль, головной боли – до фигища. Однако создают. Глупый ли это вызов Творцу или тщеславное желание обзавестись приметой могущества, но, как только входит чернокнижник в силу и достигает уровня, на котором позволено применять формулу Элиезера из Вормса, тут же – шлеп-шлеп. тяп-ляп – создает себе бездушного помощника из всякого подручного хлама. Хорошо, когда при
Семен Мастак – как раз такое бесхозное чучелко.
Сотворил его лет тридцать назад старик Самуилов Аль Самуил Ибн Самуилович – главный колдун 2-го поселка энергетиков. Сотворил, а сам куда-то сгинул. Говорят, вышел как-то раз на балкон поутру зарядку сделать, а жена через пять минут выглянула. – что за ересь? – нету старого горбуна. Только тапочки, подтяжки и гантели лежат. Что, куда – неизвестно. И с той поры как ушел Аль Самуил Ибн Самуилович, управы найти на Сеню нет никакой возможности. Даже у молотобойцев и у тех руки опускаются. Поймают другой раз, по голове примерно настучат, а он назавтра вновь грабит и насильничает. Пробовали магией усмирить, но что магия тому, у кого души нет? Щекотка. Остается только убить. Это, в принципе, возможно, но прежде нужно дождаться, когда он сам кого-нибудь убьет. Только тогда можно будет стереть букву «Е» в магическом слове ЕМЕТ, начертанном у него на макушке. А до этого – нельзя. Глупый, конечно, закон. Однако, как говорится, закон глуп, но он закон. К тому же надо принимать во внимание, что голем не просился в этот мир из небытия. Насильно притащили. И опять же забывать нельзя: зло творит он не со зла. Какое может быть зло-добро у того, у кого души нет? Не со зла буянит, от бездушия. Сомнительное, конечно, смягчающее обстоятельство, но все же.
Неожиданно быстро очухавшийся Мастак тоже меня опознал.
– Ах ты, гадье патлатое! – заорал он и вновь попытался огреть меня битой.
Увернувшись, я – ндыщ! – врезал ему ногой по челюсти. От души врезал. Было за что.
Подобрал отлетевшую биту (и откуда они только берутся в нашей неритмичной стране?), дождался, когда соберёт мутные гляделки в кучу, и поинтересовался:
– Как? Успокоился?
– Ах ты… – рванулся он было снова, но увидел, что я замахнулся его же оружием, и сдержал порыв.
– Ты чего, гопата ушастая, творишь? – спросил я.
– А ты, тля, чего? – задал он встречный вопрос и показал на покореженный зад своей тачки.
– А не фиг, – огрызнулся я.
Голем подскочил к машине, провел рукой по вмятине, взвыл от обиды и, обернувшись ко мне, заверещал:
– Ну ты, дракон, попал! Ну, тля, ты попал!
Я включил дурака:
– Куда попал?
– На бабки ты, дракон клепаный, попал.
– Ты что же, гопата ушастая, думаешь, ремонт оплачу?
– А то, тля.
– А ху-ху не хо-хо?
– Заплатишь, тля.
– Скорее ты мне.
– Ты, тля.
– Гаишников вызовем?
Голем, вспомнив велосипедиста, подавился заготовленной фразой, но уже через секунду гордо заявил:
– Грязь танков не боится.
Однако настаивать не стал.
А мне между тем в голову пришла забавная идея.
– Слышь, Сеня, – предложил я, – а давай как реальные пацаны: встанем в линию, два свистка в зенит и по газам. Я тебя сделаю – ты платишь. Ты меня сделаешь – я плачу. Слабо?