Быть драконом

Стерхов Андрей

И вспомнился мне на этот счет один бородатый анекдот.

Там так.

Стук в дверь. «Это вы Изю из проруби вытащили?» «Я». «А где таки его шапочка?»

И тут так.

ГЛАВА 16

Телефон ожил в тот миг, когда я проезжал в тарахтящем лифте третий этаж.

– Тугарин? – спросил смутно знакомый мужской голос.

– Он самый, – ответил я.

– Девчонку назад получить хочешь?

– Есть такое дело.

– Терминалы

за Батарейной знаешь?

– Найду.

– Подъезжай к пятой площадке.

Я успел уточнить:

– Когда?

– Сейчас, – ответил незнакомец, после чего отключился.

Гнал я к месту «стрелки», не разбирая светофоров. Гнал и орал во все горло старую «ковбойскую» песню:

– Хорошо в степи скакать, свежим воздухом дышать, лучше прерий места в мире не найти!

Подрезал, сигналил, раздавал направо и налево «средние пальцы», материл лезущих под колеса пешеходов и орал:

– Мы залезем ночью в дом и красотку украдем, если парня не захочет полюбить!

Песня была в тему, поэтому, добираясь до сентенции «Но зачем такая "страсть, для чего красотку красть, если можно просто так уговорить», я запускал ее на новый круг.

Подъехав к железнодорожному переезду, притормозил и спросил у промышляющего сбором пустой тары старикана:

– Отец, где тут пятая площадка?

Тот приблизился и оказался никаким не стариком, а просто припухшим бродягой. Впрочем, сказать точно, сколько ему лет, я бы не взялся. Бомжи – особая раса, по их лицу возраст определить трудно.

– Это-то, мля, бутылочек пустых нет? – прежде чем ответить, спросил извиняющимся голосом санитар городских окраин.

– Чего нет, того нет, – ответил я.

– Там-то пятая, мля, – показал он рукой, шмыгнул чумазым носом и спросил: – А куревом не разживусь?

Я сунул ему пачку «верблюжатины». Он прицелился вытянуть сигарету, но, оценив тонны грязи под его обкусанными ногтями, я разрешил:

– Все забирай.

Он, сцапав добычу, обрадованно воскликнул:

– Человек, мля!

– Это ты, дружище, не угадал, – возразил я и дал по газам.

«Пятой площадкой» оказалась окруженная бетонным забором промзона. Я уверенно направил болид в раскрытые настежь ворота и, перевалив через грузовые весы, ворвался на безлюдную площадку, заваленную огромными кучами металлолома, каждая из которых отсылала своим мрачным видом к знаменитому верещагинскому полотну. Лихо обогнув одну за другой печальные эти сопки, я с ходу взлетел на укрепленную железобетонными плитами насыпь и с гагаринским «Поехали!» перелетел через ржавые рельсы магнитного крана. Выехал на подобие дороги, промчался еще немного, подлетая на ухабах, и с разворотом – щебень из-под колес брызгами – притормозил у трехэтажного здания конторы. Возле крыльца стоял черный «лендкрузер»,

к нему и пристроился.

Трехэтажка походила на дом Павлова после последней атаки фрицев, но не пустовала. Меня ждали. Я еще вылезал из машины, а ко мне уже подошли трое неброско одетых мужчины вооруженных помповыми дурами. В одном из них я узнал Павла – того самого бойца-борца, который приходил ко мне давеча в офис в составе придурковатой делегации. Он ничуть не изменился, только на лбу его желтела знатная гематома, а левое ухо было залеплено пластырем.

Я как его увидел, тут же понял, чей это был голос в телефоне. Его, Павла, и был.

Извини, Охотник, что на тебя грешил, мысленно обратился я к своему неведомому врагу. Все оказалось банальней.

Да, я был наивен, полагая, что ребята из «Фарта» тут ни при чем. Ошибся я, переоценил силу своих устрашающих фокусов. Ни черта они не испугались. Вернее, так: те, что приходили, конечно, перетрухнули хорошенько (Павел, к примеру, косился на меня с подозрением и держался настороженно), но Большой Босс от своего не отступил. Не тратясь на артподготовку, кинул пехотинцев криминальной войны в новую атаку. Оно и понятно – легко быть Наполеоном, наблюдая бой со стороны.

– Не опоздал? – спросил я, обращаясь к Павлу как к старому знакомому.

Он поиграл желваками, но ничего не ответил. Молча сунул руку мне за пазуху, вытащил из кобуры кольт и запихнул его себе сзади под ремень. После чего, показав уже своим стволом на перекошенную дверь, сказал:

– Волыну сдал, ноги вытер, заходи.

Я не успел наложить на машину охранное заклятие, поэтому сказал одному из двух стоящих на входе бойцов:

– Присмотри за тачкой. Я скоро.

– Не Эрмитаж, не стырят, – буркнул боец.

А Павел поторопил меня:

– Иди, иди.

До поры до времени я был вынужден играть по их правилам, поэтому покорно направился к зданию, от которого несло карбидом и древесной гнилью. Но, задержавшись на пороге, все же не отказал себе в удовольствии спросить:

– А где, Паша, твой кореш Савва?

– В больничке твоими стараниями, – зло процедил Павел сквозь зубы и больно ткнул стволом мне в спину.

Он довел меня по темному коридору до кабинета, вход в который охраняли еще два статных вооруженных хлопца. В самом же кабинете за столом, каким-то чудом сохранившимся в этом разгромленном здании, сидел юрист фирмы «Фарт». Господин Ащеулов. Пётр Вениаминович. Собственной персоной.

– Вам в прошлый раз мало показалось? – спросил я с порога. – А, крысеныш?

Ащеулов ощерился, но сдержался. Провел ладонью по зализанной челке и ледяным голосом произнес:

– Мы в прошлый раз не договорили, Егор Владимирович. Присаживайтесь.