Быстринка
Шрифт:
– И для этого вступают в брак? Чтобы встать на очередь и иметь надежду получить новую квартиру?
– Не только для этого. Это обычай, обряд. Чтобы было ясно, кого записать отцом, если родится ребенок. И потом, брак нужен, чтобы защитить права женщины в случае развода.
– А незамужняя женщина имеет право поменять мужчину?
– Конечно. Но брак помогает установить справедливость в этом случае. Если женщина разводится с мужем и у нее ребенок, бывший муж будет платить пособие, "алименты", чтобы женщина могла прокормить
– То есть брак заключают, когда партнеры не доверяют друг другу?
– Бывают ошибки.
– Но разве у вас женщины не работают?
– Женщина с ребенком не может работать в полную силу, особенно, если еще не подошла очередь в детский сад.
– Но ведь у вас почти все бесплатное - воздух, вода. Наверное, женщине достаточно несколько часов в неделю работать.
– Мы к этому стремимся, но это, так сказать, в светлом будущем.
– Таким образом, ваше общество является обществом светлого будущего? это уже Лагранж встревает, чтобы хоть как-то подытожить.
– Конечно, у нас все подчинено светлому будущему.
Я уже исчерпал все заготовки. К счастью, вопросы увяли; Фрея благодарит меня за помощь и предлагает покушать. Клара и Фрея обсуждают мой доклад. По-моему, они ничего не поняли. С таким же успехом я мог бы рассказать, что мы ездим на динозаврах, а на обед глотаем сабли...
Когда я достаточно подкрепился, Клара ведет меня на экскурсию. Я уже мало что понимаю и думаю только о том, как бы не растерять мои бумажки. Под конец Клара дарит мне нашлепки в мочку уха, вроде сережек. Уши она мне в первый же день, оказывается, продырявила, и уже можно вставлять. Каждая нашлепка пополам разнимается, каждая половинка - и приемник, и передатчик. Я должен всем членам моей семьи по половинке в ухо вставить, и мы на волне SR за километры переговариваться сможем.
– А мы вам не помешаем?
– Нет, передатчики же слабые. Разве что мы - вам. Но это даже хорошо, я иногда вам привет слать буду. А чтобы ваша жена не обижалась, я ей подарю вот это (купальник из четырех кружевных треугольничков). Она примерно моей комплекции, не так ли?
Еще Клара пожалела, что я праздник не увижу: как работу сдадут, в Большом ангаре игры устраивают. Пыталась сперва словами обьяснить, потом запись показала. Раскрашенные люди играют в салочки, разыгрывают пантомимы и ловят друг друга огромным сачком. Кино мне понравилось; Клара записала его на мой вкладыш. Там еще осталось место и я добавил те записи, которые мы смотрели вместе с Фреей...
В гостиницу набилось народу. Крут и Вайлд, напялив мешковатые костюмы, говорили с представителями компании, заказавшей только что оконченный причал. Я понял только, что работа принята и белозубый здоровяк поздравляет всех с успешным окончанием сборки. Я был лишним. Закрылся в каюте и доел остатки шоколада. Вышел только к отправлению. Приземлились нормально.
Билет зарегистрировал так, чтобы улететь через три часа, я решил, что больше все равно без
В самолете дали бутербродик и рюмку минеральной воды, только желудок раздразнили. Я сообразил, что тапочки надо обуть, чтобы не подумали, будто на продажу везу. Часы на руку одел. Подумал, и напялил и майку, и кофточку. Надо бы еще джинсы одеть, но сил уже нет. Как вышел из самолета, в грязноватую лужицу на сантиметр зашел, чтобы тапочки новыми не казались. На таможне спросили, в каком формате на вкладышах записи (а я еще зачем-то "черную" версию Быстринки как трофей вез) и "сережки" снять попросили. Подарки Клары, журналы и газету конфисковали, вкладыши, как я потом обнаружил, затерли. Еще хотели джинсы отнять, мне нечем было платить пошлину, но потом пожалели. Просили только на работу зайти, сегодня же, я в пятом отделе кому-то срочно нужен.
Еще проблема встала: денег ни копейки. Имелось в виду, что, когда я жетон сдавать буду, мне остатки валюты обратно в наши деньги переведут. Пришлось "зайцем" ехать. Дома выжрал все, что было, выгреб из старых штанов монеты и в пятый отдел потащился. Там две тетки стали расспрашивать, просят при них, тут же, письменный отчет составить, пока, дескать, я не забыл. Часть бумажек, к счастью, у них останется, а остальные надо опять подписывать в агенстве по охране гражданских прав, регистрировать в обществе интернациональной дружбы и по институту бегать оформлять; но это я завтра делать буду, сегодня я еще в командировке. Отчет теткам не понравился, мало. Стали вопросы задавать и требуют, чтобы я ответ записывал. Я отказался, устал, дескать, тогда они сами писать стали. Форменный допрос! Руки у них трясутся, глаза горят: подробнее, подробнее! Меня шатает, есть опять захотелось, вот-вот сознание потеряю, а они кричат над ухом: Вы что, не слышите?!
– а я молчу... Обтерли мне лицо мокрым потенцем и прочли лекцию, что моим домашним и сослуживцам рассказывать. Вышел какой-то изжеванный. Меня уже не радовали ни часы на руке жены, ни кофточка на дочке (постирали - села, смотрится изумительно). Тапочки и майка сыну впору оказались. К ним в комплект пришлось и джинсы отдать. И замечательные ручки всем раздал, а себе даже две оставил...
Через пару дней я представил, что Клара будет передавать мне нежные слова, а "сережки" будут в ушах какого-нибудь ответственного сотрудника, и сразу отправил Кларе письмо, в котором по возможности мягко все обьяснил; потом еще одно. Вскоре мне пришлось уйти с прежней работы и сменить адрес, так что ответа я не получил...