Быстрее пули
Шрифт:
Выражение его лица и состояние его всклокоченной шевелюры, в которой он постоянно шарил обеими пятернями, можно было охарактеризовать словами величайшего представителя нашей профессии, мистера Шерлока Холмса: «Мой мозг бунтует против безделья. Дайте мне дело! Дайте мне сложнейшую проблему, неразрешимую задачу, запутаннейший случай – и я забуду про искусственные стимуляторы. Я ненавижу унылое, однообразное течение жизни. Ум мой требует напряженной деятельности…»
Хорошо еще, что в статусе вышеупомянутого «искусственного стимулятора» жизнедеятельности у Родиона Потапыча выступал коньяк в его заветной фляге.
Вероятно, от скуки Родион и завел Счастливчика, который стал еще одной причиной наших с боссом разногласий.
Но съеденная косметика, упомянутые философские метания босса, изрядно тянувшие на болезненный бред, пес Счастливчик и просто плохая погода – это были далеко не все неприятности сегодняшнего утра.
Главная неприятность еще таилась где-то за горизонтом, чтобы в самый неподходящий момент – когда я уже собралась пойти в кафе позавтракать по-человечески – проявиться во всей своей красе.
Едва я взяла сумочку и открыла было рот, чтобы сказать боссу, что ухожу завтракать, как в этот самый момент во входную дверь кто-то позвонил, и Родион Потапыч ожесточенно потер ладони, глядя на монитор видеофона.
Я тяжело вздохнула и, положив сумочку на стол, взглянула туда же.
На экране маячила подозрительная физиономия, и она была тем более подозрительна, что принадлежала старушке. Старушка озиралась по сторонам, очевидно, отслеживая все мыслимые и немыслимые «хвосты», которые могли увязаться за столь важной персоной, как она.
– Клиент, – иронично сказала я. – Хотя, быть может, она перепутала наш офис с собесом, а, Родион Потапыч?
Тот нетерпеливо тряхнул головой.
– Ну хорошо, хорошо, – отозвалась я в ответ на его безмолвное распоряжение, – сейчас мы ее впустим.
Через минуту потенциальная клиентка уже входила в офис. Впрочем, нельзя сказать, что я заблуждалась на ее счет: чтобы позволить себе услуги нашего агентства, прямо скажем, не самого плохого и, соответственно, не самого дешевого в столице, нужно выглядеть как-то иначе, чем престарелой серой крыской в сером же демисезонном пальто, хотя на улице было довольно тепло, и стоптанных сапогах с разошедшейся «молнией». Все это могло бы вызвать только сочувствие к незавидной доле и соответственно – незавидному гардеробу пенсионеров в нашей стране, если бы посетительница не оглядывалась с таким нахальным и агрессивным видом, как будто она представляла по меньшей мере прокуратуру, призванную опечатать наше несчастное агентство.
– Доброе утро. Чем могу служить? – тем не менее вежливо спросила я.
Старушка зыркнула на меня подозрительными бесцветными глазками, потом вздернула верхнюю губу, над которой топорщились неаккуратные гитлеровские усики, и проговорила неожиданно басом:
– Вы в самом деле те, за кого себя выдаете?
Я недоуменно переглянулась с Родионом и произнесла:
– Простите, а вам кто, собственно, нужен?
Почтенная дама с видом, с каковым, вероятно, сталинский генпрокурор Андрей Януарьевич Вышинский смотрел на врагов народа, поглядела на тисненную золотом
– Мне нужен детектив Родион. Вот как на этой табличке. Но почему вас двое и где этот детектив Родион? Кроме того, я не понимаю, почему так коротко?
– Что – коротко? – пролепетала я, сраженная наповал этим потоком красноречия.
– Коротко – я имею в виду то, что не стоит солидному человеку именоваться только по имени, как какому-нибудь эстрадному попрыгунчику. Данко там какое-то, Оскар… Шура еще. Я на них на всех собираю сведения, чтобы, когда придет время, всех…
– Простите, – перебила я старуху, проявившую удивительные познания касательно персоналий поп-эстрады, – вы, кажется, немного ошиблись дверью и временем. С такой речью вам нужно было прийти на Лубянку лет этак тридцать назад. А лучше – шестьдесят четыре.
– А то что ж, – ничуть не смутившись моей отповедью, сказала она и так бухнулась своим толстым задом на диван для посетителей, что тот заскрипел и взвизгнул, благо что выдерживал весьма приличную нагрузку и однажды устоял под весом авторитета Гиви Самосвала и четырех его телохранителей, каждый из которых своим весом мог обеспечить годовое сытое существование многодетной семье каннибалов. – А то что ж, – повторила старушка, – и пошла бы. Да у меня там, если хотите, Виктор Кузьмич работал. На Лубянке. Да.
– Кто, простите? – машинально спросил Родион Потапович и растерянно взглянул на меня.
– Виктор Кузьмич, – укоризненно повторила старушка и, словно сетуя на такую тотальную непонятливость Родиона, добавила: – Мой покойный муж. Он в НКВД работал. Если бы он был жив, так я к вам бы не обратилась. Он сам бы все разрешил. Он всегда все сам…
– Очень рад за вашего покойного мужа, – сказал Родион, не улавливая в своих словах оскорбительного каламбура. – Вы представьтесь и изложите, по какому вопросу вам понадобились услуги нашего агентства.
– Меня зовут Екатерина Измайловна Адамова, – важно заявила та. – А вот как зовут вас? Я же не могу называть вас просто по имени. Ведь, я так понимаю, вы и есть детектив Родион, да?
– Да, – сказал босс. – Моя фамилия Шульгин. Родион Потапович Шульгин. Я директор этого детективного агентства. Это моя секретарша и первый заместитель Мария. Мария Андреевна Якимова, – поспешно уточнил он. – Слушаем вас, Екатерина Измайловна.
Старуха подозрительно посмотрела на меня, но степень этой самой многократно упомянутой подозрительности несколько уменьшилась; она пожевала губами и произнесла:
– Вообще-то я вас хорошо знаю. Мне рассказывала Марина Борисовна, которая работает у вас внештатным сотрудником. Она говорила, что вы помогли ей решить очень серьезную проблему… эту, про заброшенную дачу, в которой варили наркотики. Я проанализировала это дело и пришла к выводу, что вы действовали правильно.
Ну не бабка, а мисс Марпл! Да еще вдова сотрудника НКВД.
Что же касается упомянутой Марины Борисовны, то это была одна из наших внештатных… нет, даже не сотрудниц, а осведомителей, которые зачастую лучше профессиональных сыщиков вели слежку. Тем более что, несмотря на многочисленные жалобы на здоровье, пенсионеры куда энергичнее представителей молодого поколения.