Былинки от Инки
Шрифт:
Корабельщиков до дому ждать устали,
а потом рукой махнули и слагали
былины, да сказки об этом.
А 1113-ым летом
Добрыня пришёл, не запылился,
пыль столбом стояла, матерился:
– Говорите, вы тут бабу потеряли
Забаву свет Путятичну? Слыхали.
Князь Владимир в Киеве гневится,
племянница она ему, а вам царица.
Ну ладно, горе ваше я поправлю,
найду ту ведьму или навью,
которая украла лебедь-птицу.
Нам
Глава 2. Добрыня Никитич едет на поиски царицы
И после пира почётного
(не отправлять же Добрыню голодного),
опосля застолий могучих,
пошёл богатырь, как туча,
на леса, на поля, на болота:
– Ну держись этот кто-то,
вор, разбойник, паскуда!
Я еду покуда.
А пока былинный ехал,
ворон чёрный не брехал,
наблюдая с вершины сосны:
в какую же сторону шли
богатырские ноги
в сафьяновой обуви?
И взмахнув крылом,
полетел не к себе в дом,
а на Сорочинскую гору,
до самого дальнего бору.
Там в глубокой пещере,
за каменной дверью
сидит змей Горыныч о семи головах,
семи жар во ртах,
два волшебных крыла и лапы:
дев красных хапать!
Как нахапается дев,
так и тянет их во чрев,
переварит и опять на охоту.
На земле было б больше народу,
если б не этот змей.
А сколько он сжёг кораблей!
Но это история долгая.
Царица Забава невольная
в подземелье у змея томится.
Горыныч добычей гордится,
обхаживает Путятичну,
замуж зовёт, поглаживает,
кормит яблочками наливными
да булочками заварными,
а где их ворует, не сказывает.
Забавушка животине отказывает,
замуж идти не хочет.
Змей судьбу плохую пророчит
на всю Рассею могучую:
– Спалю дотла! Получше ты
подумай, девица, да крепко.
Зачем тебе надо это?
Ни изб, ни детей, ни пехоты,
ни торговли купчей, охоты.
Лишь пустое выжженное поле.
От татар вам мало что ли горя?
А пока Забава раздумывала,
чёрный ворон клюнул его,
дракона злого, за ухо:
– И на тебя нашлась проруха —
удалой Добрынюшка едет,
буйной головушкой бредит:
зарублю ту ведьму или навью,
что украла племянницу княжью!
Сощурился Горыныч, усмехнулся,
в бабу Ягу обернулся:
– Коли
значит, с Ягой поладит, —
и юркнул в тёмны леса.
Добрыню же кобыла несла
да говорила:
– Чую, хозяин, я силу
нечистую, вон в том лесочке.
– Но, пошла! – богатырь по кочкам
в сторону прёт другую,
не на гору Сорочинскую, а в гнилую
сахалинскую гиблую долину,
где я, как писатель, сгину
и никто меня не найдёт.
Вот туда конь Добрыню несёт.
Глава 3. Змей Горыныч заманивает Добрыню на Сахалин
Ай леса в той долине тёмные,
но звери там ходят гордые,
непокорные, на люд не похожие,
с очень гадкими рожами.
Если медведь, то обязательно людоедище;
если козёл, то вреднище;
а ежели заяц с белкой,
то вред от них самый мелкий:
всю траву да орехи сожрали —
лес голый стоит, в печали.
Вот в эти степи богатырь и въехал.
На ветке ворон не брехал.
В народ в селениях не баловался,
а у моря сидел и каялся
о том, что рыбу всю они повытягали,
стало нечего есть. Выли теперь
и старые времена поминали,
о том как по морю гуляли
киты могучие, да из-за тучи
бог выглядывал робко.
– БОГатырь? – Не, холоп тот!
– Какой БОГатырь, как наши?
– Наши то краше:
деревенски мужики
и сильны, да и умны!
– Нет, тот повыше,
чуть поболее крыши!
– Врёшь, он как гора,
я видел сам БОГАтыря!
– Да за что вы БОГАтыря ругаете?
Сами, поди, не знаете,
шеломом он достаёт до солнца могучего,
головой расшибает тучу за тучею,
ногами стоит на обоих китах,
а хвост третьего держит в руках!
Вот на третьем то киту
я с вами, братья и плыву!
Тёрли, тёрли рыбаки
свои шапки: «Мужики,
уж больно мудрёно,
то ли врёшь нескладёно.
Наш кит, получается, самый большой?
Почему же не виден БОГатырешка твой?»
– Потому БОГатырь и не виден,
народ его сильно обидел:
сидят люди на китах,
ловят рыбу всю подряд,
а БОГатырю уже кушать нечего.
Вот так с байками и предтечами
сахалинцы у моря рыбачили
и не ведали, и не бачили,
как история начиналась другая
про огромную рыбу-карась.