Буря
Шрифт:
— Тебя бы тоже убили, парировал Аргон, наклонив голову, если бы не она.
— Не становись на ее сторону. Она поступило глупо.
— Меня там не было, чтобы становиться на чью-то сторону.
— Поэтому просто поверь мне на слово.
— Лучше скажи, Эльба в порядке? Она не пострадала?
— Нет. Юноша закатил глаза и сплел на груди руки. Она цела и невредима, потому что мне посчастливилось сопровождать ее по улицам Станхенга.
— Кто-то предал вас, нахмурился предводитель и, почувствовав, как заныли раны, присел на край кровати, стиснул в пальцах
— Аргон, руки Ксеона опустились, и он недоуменно уставился на друга, ты плохо выглядишь. Позвать Хуракана?
— Нет. Послушай, в землях Халассана нас тоже ждала ловушка. Кто-то хотел, чтобы мы покинули Вудстоун, да и нападение на Эридан очередная уловка. Алман попытался разбросать нас по всему Калахару, лишь бы в Станхенге никого не осталось, часть ушла в Дор-Валхерен, большой отряд во главе с главнокомандующим отправился в Фер вместе с королем. И кто остался здесь? Кто остался защищать королеву? Лицо Аргона исказила ледяная ухмылка, и он отрезал. Да никого.
— З ачем Алману идти на такие уловки?
— Он пытается избежать сражения.
— Что? Прыснул Ксеон. Алман Многолетний избегает кровопролития?
— Тут дело не в его жестокости. Я думаю, он переоценил свои возможности, и теперь он понимает, что он может потерпеть поражение. Несколько месяцев назад Вольфман еле передвигался по замку, а сейчас он собрал целую армию.
— Звучит так, будто ты им восхищаешься.
— Нет. Но, возможно, я должен его уважать.
— Отлично. Только не переусердствуй. Ксеон посмотрел на сгорбленного друга, на то, как тот прижимал к груди дрожащими пальцами окровавленные лоскуты рубахи, и не удержался от горькой усмешки. Ты паршиво выглядишь, трясешься, как пес.
— Я и не думал, что бывает так… больно. Аргон озадачено хмыкнул. Мы столько времени провели в сражениях, но ведь на поле боя ни разу не выходили… чем мы вообще занимались?
— Воровали.
— Сейчас в это слабо верится.
— Послушай, юноша ступил вперед, и предводитель посмотрел на него через плечо, есть кое-что еще, что я должен тебе рассказать. Вряд ли тебе это понравится. Аргон не ответил, и тогда Ксеон нехотя продолжил. Хуракан пробрался в архив Станхенга. И да, я сказал ему, что он олух, но ко мне он слабо прислушивается.
— Он нашел что-то важное?
— Он нашел перепись визирей Вудстоуна и Халассана, в которой говорилось, что у Лаохесана Опаленного был внебрачный ребенок. Сын, как считает Хуракан.
— Почему именно сын?
— Его имя осталось в секрете. Об этом спроси у старика, он пояснит лучше, чем я.
— Но… Аргон настороженно нахмурил брови. Лаохесан жил сотню лет назад. Что нам до его отпрысков? Или ты считаешь, что…
Вопрос предводителя повис в воздухе, и Ксеон не торопился на него отвечать.
Д рузья уставились друг на друга, словно играя в гляделки, вот только никому из них не хотелось соревноваться. Аргон стиснул зубы и через боль поднялся с кровати.
— Наследник Лаохесана Опаленного жив? Ты, должно быть, шутишь.
—
— Но с чего ты взял?
— А ты помнишь слова змеиных жриц? Помнишь их предсказание? Ксеон вытянул шею и всплеснул руками. Я в совпадения не верю. Они ведь говорили про потерянного наследника, а теперь мы узнаем, что у огненного тирана был сынок.
— Это безумие. Стихия огня погибла вместе с Лаохесаном.
— Откуда ты знаешь?
— Это… Аргон выдохнул и пожал плечами. Это все знают.
— Но все могут ошибаться.
— Я должен подумать. Юноша отвернулся и надавил пальцами на виски. Голова так и норовила взорваться на тысячи частей. Если Ксеон прав, им нужно отыскать последнего оставшегося в живых сана, контролирующего огонь.
Но разве не огонь они пытались победить?
И где искать? С чего начать? Если наследник Халассана жив, пойдет ли он по стопам своего предка? Согласится ли он помочь? И ли встанет на сторону крови? А ведь зов крови всегда сильнее зова сердца. Или же… нет?
— Мне пора уходить, отрезал темноволосый друг, и предводитель вновь обернулся, скоро начнется заседание малого совета. Я должен присутствовать.
— Я пойду с тобой.
— Да ты… ты еле ходишь.
— И что с того? Значит, донесешь меня. Я не могу отсиживаться здесь, пока вся свита Вольфмана решает нашу судьбу. Судьбу наших людей и нашей страны.
Ксеон поставил на пояс руки.
— Пока ты поднимешься, совет разойдется.
— Ты меня недооцениваешь.
— Я сам справлюсь, а ты зализывай раны. Узнаю что-то важное, расскажу тебе.
— Я сам должен услышать.
— Ты должен встать на ноги! Настоял темноволосый юноша и повел плечами. Мы не развалимся, если ты не посетишь собрание. Мир не развалится.
Ксеон ушел, а Аргон уперся ладонью о стену и изнуренно сгорбился. Мир, может, и не развалится. Но не развалится ли Аргон?
КСЕОН
В малом зале ожидали Хьюго Кнут, Догмар, Хуракан и Эльба. Ксеон не понимал, по какому поводу они впустили на совет даже сумасшедшего старика, но не стал спорить. На его плечах скопилось и без того огромное количество вопросов. Например, найдут ли они потерянного наследника? Возрождается ли на самом деле Лаохесан? Почему Алман еще в Арборе, а не штормует пограничную, южную стену Станхенга? И где пропадет король?
Эльба сидела во главе стола, постукивая ногтями по деревянным подлокотникам. В ее глазах светилось нечто задумчивое и настороженное, будто бы она ожидала вторжения. Но в зале было мертвенно тихо. Из открытых окон в помещение врывался горячий ветер. Аномальная жара атаковала земли Вудстоуна, и никто не находил этому объяснения, ведь все прекрасно понимали, что по летописям жрецов в Калахаре ожидалась зима.
Неожиданно центральные двери малого зала распахнулись, советники одновременно обернулись, а Эльба привстала с трона, но вместо Вольфмана порог пересекла Милена. На лице королевы отразилось острое недоумение, и она наклонилась вперед.