Буря

Дьюал Эшли

— Тогда повернись ко мне. Прояви уважение хотя бы раз.

— Вы… дайте мне мгновение.

— Чтобы ты оплакала дикаря? Или смирилась с тем, что я все еще жив?

— Прошу вас, прекратите.

— Я не собираюсь прекращать. Ты стоишь ко мне спиной, как будто…

— Мне больно, выпалила Эльба и вихрем обернулась. Король ошеломленно вскинул брови, а девушка ступила вперед и тоскливым голосом продолжила. Мне больно оттого, что человек, который спас мою сестру, сейчас на краю гибели. Да, мне больно, Вольфман! Ведь если бы не Аргон из Дамнума, я была бы мертва.

Почему вы не хотите это принять?

— Потому что он всего лишь дикарь.

— Он хороший человек.

— В королевстве много хороших людей, но не по всем ты так тоскуешь.

— Прекратите, я не тоскую по нему.

— Но ты переживаешь.

— Я имею право переживать, отчеканила твердым голосом девушка, я не один из тех камней, что окружают ваш город. У меня есть чувства, меня можно ранить.

— Мы сами выбираем тех, кто нас ранит.

— Я никого не выбирала.

— Зато я выбрал тебя, разозлился юноша, и в его глазах загорелось такое отчаяние, что девушке стало не по себе. Она стиснула зубы, а он сделал шаг вперед. Мы должны были вершить судьбу Вудстоуна и Калахара! Н о вместо этого я беспокоюсь о своей жене, которой приглянулось отрепье из Долины Ветров. Я чуть не убил человека, потому что у тебя не хватило духу избавиться от чувств и стать тем, кем ты должна была быть!

— И кем я должна была быть?

— Королевой.

— А вы стали королем? Девушка перевела сокрушительный взгляд на юношу, и тот в растерянности поморщился. Вы хотели убить Аргона, потому что страх подчинил ваш рассудок. Не надо винить меня в своих грехах. Я не заставляла вас заносить клинок.

— Я делал это во имя наших отношений.

— Вы делали это в угоду своим прихотям. Прошипела Эльба. Прекратите бояться всего, что вам неподвластно, и попытайтесь понять тех, кто вас окружает. Вопреки своим же убеждениям, вы хороший человек, Вольфман. Так вспомните об этом. Не осуждаете меня за мои чувства, они есть у всех, но я свои не скрываю.

— А должна, прогремел юный король, в том и дело, Эльба! Нам не суждено стать счастливыми. Короли умирают несчастными и, порой, одинокими, но это неважно. Союзы заключаются с теми, кто принесет выгоду. Мы общаемся с теми, кто принесет нам выгоду. Наша жизнь нам не принадлежит. Но мы потомки королей, и такова наша участь.

— Я свободный человек.

— Нет. Юноша указал пальцем на Эльбу, а она уязвлено отвернулась. Ты никогда не станешь свободной. Никогда. Ты моя жена, и ты будешь моей до конца своей жизни. И знаешь, что это под собой подразумевает? Покорность. Послушание. Отсутствие каких-либо отговорок, да и отсутствие собственного мнения, когда его не спрашивают.

Девушка почувствовала, как в груди сжалось сердце. Она подняла подбородок, лицо у нее вспыхнуло, а глаза защипали. Юный король рассерженно ступил вперед, а она резко отшатнулась назад, вскинув ладонь.

— Нет.

— Эльба.

— Когда я приехала в Станхенг, вы сказали, что это мой новый дом, но вы обманщик, Вольфман, вы пообещали не причинять мне боли, но причинили, вы смотрите на меня так, словно я не заслужила вашего уважения или

сочувствия. Вы смотрите свысока и требуете того, чего сами мне никогда не давали.

— Я король.

— И потому вы имеете право лишать меня свободы? Распоряжаться, чувствовать мне или нет? Я здесь, я стою рядом с вами, и я готова сражаться за Станхенг и за Калахар, но я никогда не предам свои убеждения, и до последнего вздоха я буду свободной Эльбой, а не рабыней ваших предрассудков. Если вы хотели найти себе покорную жену, обратились бы за помощью к другому народу. Но я дочь Атолла Полуночного. Р ечного вождя Эридана. И мой язык будет мне верен столько, сколько я буду дышать.

Вольфман в изумлении уставился на жену, а она гордо расправила плечи. Упрямству речных людей можно было бы позавидовать. Решительно и непоколебимо Эльба смотрела в глаза своему мужу и не чувствовала вины, не считала себя неправой. А он едва держался на ногах и не знал, как поступить. Измотанный после долгого пути, он покачнулся назад и тихим голосом отрезал:

— Уходи. Король повернулся к супруге спиной.

— Вольфман…

— Оставь меня. И не беспокой до утра.

— Вам нельзя оставаться одному, когда вы только…

— Не нужно, юноша взмахнул рукой и исподлобья посмотрел на девушку, уходи и сообщи Кнуту, что завтра утром мы собираем совет в малом зале. Собираем всех, включая твоих дикарей. А теперь уйди. Я хочу побыть один.

Эльба замерла, сжимая и разжимая пальцы. Она знала, что она бывает несправедлива и груба, она понимала, что в ней не сочетаются те черты, что важны для короля каменного города. Но она не представляла, как можно стать кем-то другим, не потеряв саму себя.

В конце концов, девушка покорно выдохнула и кивнула.

— Аргон спас вам жизнь. Прошептала она, смотря на повернутую к ней спину мужа. Позвольте мне быть ему благодарной за нас обоих.

Бросив последний взгляд на Вольфмана, девушка отвернулась и покинула его покои.

* * *

Эльба остановилась у лестничного пролета и оперлась ладонями о поручни. Ей стало так невыносимо, что она беззащитно сгорбилась, отчего волосы скатились ей на лицо. Она зажмурилась, втянула воздух, попыталась успокоить себя и свое дико бьющееся сердце.

Когда девушка вновь выпрямилась, в ее взгляде светилась решительность, она могла бы притвориться, что размолвка с мужем ее не волнует, что нападение наемников Алмана ее не пугает, она могла бы притвориться, что мысли о смерти Аргона не внушают ей ужас.

Но она не хотела врать. Вся ее жизнь казалась неправильной, все казалось странным, отпугивающим и чужим, и она хотела остаться честной хотя бы с самой собой. Пожалуй, в этом и состояла вся сложность: говорить правду, когда никто из окружающих не понимает истины и не собирается принимать ее. Люди предпочитали подчиняться. Они молчали, им не доводилось думать, что их бездействие порождает новые беды. Н о был ли прок в вере и в собственном мнении, если за убеждения человека могли осудить?