Буря
Шрифт:
Пир посреди чумы.
Так как ее мнение мало кого интересовало, праздник решили провести вечером. Уже в полдень слуги отмывали малый зал, начищали сервиз и позолоченные рамы ужасных, на вкус Эльбы, картин, где изображались станхенгцы в шкурах убитых ими зверей: кровавые рисунки, от которых душа леденела. Также стены были увешены серебряными знаменами с пышнокроными деревьями и золотыми знаменами с желтыми колосьями. К закату люди заполонили зал, усевшись за поставленные полукругом столы. В их руках блестели чаши. Н а их пальцах блестели драгоценные перстни. Под каменным потолком скопилась дымка. З апах стоял тяжелый и сладкий:
Риа плохо говорила. Что-то случилось с ней в лагере клана Ровена, и теперь девочка запиналась, когда произносила давно знакомые слова. Эльба написала и об этом отцу. Он, возможно, подскажет, что делать. Или же сам приедет. С ейчас Риа хохотала, наблюдая за тем, как хлипкий парнишка в повязке пытался стащить со стола кубок с вином. Его звали Томми, и, кажется, Рие нравилось проводить с ним время.
Эльба невольно обратила внимания на шепчущихся девиц в ярких платьях. Они поглядывали на Ксеона, который стоял у выхода и попивал вино. Одна из них показала на него пальцем и захихикала, словно раненная косуля. Девушка усмехнулась: наверное, он покорил ее сердце. Как жаль, что черноволосый юноша даже не смотрел в ее сторону. Он разглядывал пол, подолы юбок, каменные стыки, и задумчиво молчал.
Аргона и вовсе не было видно. В начале пира он сидел около седоволосого старика, который набирал столько еды, что она сваливалась с тарелки. А потом он попросту исчез. Эльба в растерянности рассматривала свои пальцы, сжимала их и разжимала. Ей хотелось выбраться из этой духоты, из этого крика. Аргон лишился отца, она лишилась брата. Весь этот пир казался злобной насмешкой, и сердце непреодолимо рвалось на свободу.
— Ты в порядке? Неожиданно спросил Вольфман, и девушка подняла подбородок. В ореховых глазах ее мужа светилось наиграное беспокойство, он наклонил голову, и его золотистые волосы упали на широкий, липкий от пота лоб. Что тебя гложет?
— Ничего.
— Ты должна говорить мне правду.
Юноша усмехнулся, а Эльба переспросила:
— Должна?
— Ты ведь моя супруга. Какие у тебя могут быть от меня секреты?
Его рука потянулась за золотым кубком, а девушка в недоумении выгнула бровь:
— У каждого человека есть секреты.
— У меня от тебя секретов нет. Щеки юноши покраснели от вина. О н улыбался так часто, что его губы, наверняка, уже болели. Я честен. Абсолютно. Например, сейчас ты выглядишь так же прекрасно, как и нежно-розовый зимний закат. Ты веришь мне?
— Мне приятно, но…
— Все эти девушки в зале, Эльба, все они меркнут рядом с тобой, я знал, что у Атолла есть две дочери, но я даже не подозревал, что свяжу свою жизнь с самой восхитительной и прекрасной девушкой Калахара. Ты неограненный бриллиант. Ты…
Он замолчал, пытаясь подобрать верное слово, а девушка забрала из его руки кубок и, улыбнувшись, поставила его на край стола.
— Мне кажется, вам достаточно.
Вольфман стыдливо прищурился. Только сейчас Эльба вспомнила, что и сам король недавно потерял отца. Возможно, пир был лишь предлогом, чтобы на какое-то
— Если вы устали, мы можем уйти.
— Я не устал.
— Вы уверены?
— Ты не танцевала.
Эльба застыла. Ее рука скатилась вниз, испуганная улыбка коснулась губ.
— Я не хочу.
— Как же? Вольфман приблизился к супруге. Женщины Эридана славятся тем, что они невероятно танцуют, речные нимфы, ты же знаешь.
— Знаю.
— Музыка и шум водопада для вас ведь это одно и то же.
— Да, но…
— Не стоит смущаться себя, Эльба, горячо проговорил молодой человек и схватился за ее руки холодными, липкими пальцами. Твой дом Эридан, и что с того?
— Я не смущаюсь, поспешила оправдаться девушка, но король, будто не слышал ее. Она в ужасе округлила глаза, попыталась отстраниться, но…
— Станцуй для меня.
Девушка в отчаянии посмотрела на мужчину и вдруг увидела лицо Ровена, его дикие карие глаза, пожелтевшие зубы, почувствовала ледяной клинок у своего горла.
«Танцуй для меня» так он тогда сказал, а потом перерезал горло ее брату. Эльба собиралась встать, как вдруг король взмахнул рукой и воскликнул:
— Ксеон, у меня есть к вам огромная просьба, вы срочно должны мне помочь!
Черноволосый юноша вскинул брови, а Эльба застыла, юноша остановился напротив королевского стола, прижал к груди наполовину пустой кубок и удивился:
— Чем же я смогу помочь его величеству?
— Моей супруге нужен кавалер. Я не стою на ногах. Я умираю, чуть не добавил он, а потом встряхнул головой и серьезно нахмурился. Вам ведь несложно заставить Эльбу, мою прекрасную жену, помянуть прошлое, вернуться к истокам?
Ею опять распоряжались, словно вещью. Почему она должна была делать то, чего не хотела? Почему она должна была испытывать этот невероятный, жуткий пожар? Ее слова не отличались от слов мужчины. Буквы в этих словах, звуки в этих словах были теми же.
Так почему ее не слышали?
Ксеон настороженно посмотрел на Эльбу. Ее плечи были напряжены, глаза смотрели куда-то вниз. Он попытался понять, что за игру ведет с ним Вольфман, но так и не пришел к логичному выводу. Отказывать он не имел права. Имел ли он право танцевать? Юноша с недоумением отставил бокал, наклонился и протянул вперед широкую ладонь:
— Я сочту за честь, королева Эльба.
Девушка попыталась сразу же опомниться, сразу же откликнуться, но глаза должны были ее выдать, должны были сказать правду и разоблачить невероятную боль. Эльба так крепко сжала руку молодого человека, что он не сдержался от смущенной улыбки. Ксеон помог ей встать из-за стола, вывел ее к танцующим парам и откашлялся, понятия не имея, во что он ввязывается, и чем для него мог обернуться невинный танец.
Заиграла медленная музыка, едва слышные надрывные ноты арфы, и Эльба покорно поклонилась. Ее пышная юбка небесного цвета коснулась каменных плит.
— Из меня плохой танцор, неожиданно признался юноша.
— Ничего страшного.
— Я определенно испорчу ваш наряд.
— Вряд ли его что-то испортит.
— Вы прекрасно выглядите, признался Ксеон.
Пары медленным шагом пошли по кругу, женщины и мужчины, сплетение их рук и взглядов, а юноша потерял дар речи. Разве он мог делать комплименты королеве?