Буря в старом городе

Гребёнкин Александр Тарасович

Долговязый Шимон махнул рукой и крикнул:

– Показывай!

 Войтех слез и открыл дверцу.

Выглянула Виола – при свете фонаря её лицо было бледным и растерянным.

– Господи, Мирослав! Что они хотят от тебя, милый?

– Всё будет хорошо. Спокойно жди, - ответил Мирослав, с усилием сдерживая себя.

Лицо Виолы исчезло.

– Это всё, Липский. Болтать будете после. А сначала дело, - промолвил Войтех.

Из катафалка выбрался горбатый карлик. Он был в плаще почти до самых

пят и в большой круглой шляпе.

Войтех предложил:

– Гвельф, объясни ему всё.

Горбун процедил тонким голосом:

– Как видите ваша дама в целости и сохранности. Пойдёмте теперь, покажите свою добычу.... Если всё будет в порядке – получите свою милку.

И его звонкий смех рассыпался по парку.

– Зачем куда-то идти? Давайте здесь..., - предложил Мирослав.

Его перебил Шимон:

– Здесь темно и неудобно. Там дальше имеется беседка и скамья. Там мы всё и посмотрим.

Они зашагали по аллее к небольшому строению на пригорке, утопавшему в тёмной зелени.

Бледные лунные потоки просеивались сквозь тополиную листву.

Впереди шёл горбатый Гвельф, неся зажжённую лампу.

Старинная беседка оказалась полуразрушенной и увитой плющом. Вокруг холодно синела ночь. Внизу, за кустами, у самого подножья склона, слышался тихий плеск ручья. Его перебил хриплый звук саксофона – далёкий и безнадёжный.

На стекле керосиновой лампы виднелся чёрный язычок копоти.

– Ну и что там? – спросил горбатый Гвельф, кивая на чемоданчик.

Мирослав какое-то время размышлял, потом вынул ключ.

– Только давайте без фокусов...

– Открываем! – громко скомандовал Шимон.

Мирослав щёлкнул ключом. Под лучи фонарей явилась шкатулка.

Далёкий саксофон умолк. Книга в шкатулке казалось чёрной бездной, ведущей в преисподнюю.

– Есть! – очарованно прошептал Шимон и вынул книгу. – Хорошо! Пан Мачка будет доволен.

Выпуклые глаза Гвельфа блеснули зелёным:

– Вы молодчина, Липский, дайте - ка я обниму вас, дружище!

Мирослав даже не успел воспротивиться этим мерзким объятиям. Горбун тут же прыгнул на него и молниеносным ударом снизу вонзил кинжал.

Затем он с Шимоном вытолкнули тело из беседки. Шелестя травой, оно тяжело покатилось вниз, туда, где в кустах шумел ручей.

Прихватив добычу, Шимон и Гвельф выскользнули из беседки в синеву ночи. Лампу притушили, чтобы не обращать на себя внимания.

По стуку копыта, фырканью они определили место, где стоял катафалк. Далеко в ресторане празднично загудели невидимые люди.

– Всё в порядке, Войтех! Поторопимся! Стегай лошадей, поехали, - скомандовал Шимон.

Они с Гвельфом сели внутрь катафалка, где безучастно сидела девушка. Лицо её было закрыто тёмной вуалью.

Человек на козлах хлестнул лошадей, и катафалк тронулся.

При жёлтом свете лампы Шимон стал осматривать книгу.

– Смотри, то, что надо, - сказал он горбуну.

Гвельф скрипучем голосом промолвил:

– Слушай, эта книга – тысячи золотых монет. Может сбежим с нею и продадим?

– Ты что! – отмахнулся Шимон. – Ты дурак горбатый! Я много лет верно служу хозяину и не собираюсь его предавать.

– Как хочешь! Я же только предложил. А ты чего молчишь? (Гвельф обратился к Виоле). Скучаешь за своим ухажёром? А его уже нет.

Тут горбун захихикал.

– Но ты не тоскуй! Зато мы есть! И хозяин велел делать с тобой всё, что мы захотим!

Шимон хихикнул в темноте:

– Представь себе – огненная любовь в катафалке! Ха-ха!

– А ну - ка, что у тебя здесь? – елейным голоском сказал горбун.

В его руке появился кинжал. Одним взмахом он рассёк верхнюю часть платья.

И тут они застыли.

Шляпка с вуалью была отброшена. Но перед ними была не Виола. Свет лампы озарял лицо совсем другой женщины с насмешливым лукавым взглядом. Её тщательно уложенные волосы отливали медью.

– Вот это сюрприз! А вы кто такая? А где Виола?

– Там где надо!
– решительно и громко ответила незнакомка.
– Вам её уже не достать! А сейчас рты закрыли и подняли руки!

На Шимона и Гвельфа смотрело блестящее дуло револьвера.

– Да вы что, сбрендили, мадам?! Знаете, что сейчас за это будет? – изумлённо спросил Шимон.

– Знаю! Но – сначала - с вами!

И она выпалила из револьвера так, что Шимон и Гвельф в страхе пригнулись.

В эту минуту катафалк остановился, дверца отворилась.

– Выходите! – прозвучал чей-то сильный голос.

– Ну же!
– женщина толкнула Шимона стволом револьвера.

 Они выбрались наружу и огляделись.

Стоявший на земле фонарь таинственно озарял траву и деревья. Кучер спрыгнул с козел. Свет блестел на впалых щеках худого остроносого юноши. Это был Равен. Рядом стоял был высокий мужчина в шляпе и добротно сшитом костюме. Шимон и Гвельф узнали в нём того самого господина, который лихо орудовал шпагой, вынутой из трости, когда освобождал Мирослава от рук Мачки. Это был Лео Пфеффер.

– Ну, вот и попались голубчики! – воскликнул Лео.
– Ну, где же знаменитая книга? Ольга, она здесь?

Ольга подала чемоданчик. Когда он был открыт, Шимон вдруг заговорил:

– Подождите. Эта вещь принадлежит господину Мачке, и я за неё отвечаю. Дайте - ка я лучше сам... Я знаю, как обращаться... Это хрупкая вещь, очень старая.

Он взял шкатулку из рук Ольги.

Левой рукой он достал книгу, а правой внезапно изо всех сил швырнул шкатулку в лицо Равену, отчего тот отпрянул назад.