Буря в раю
Шрифт:
А может быть, Джек оставил ее одну не без задней мысли? Этот хитрец понял, что к его возвращению она настолько истомится, что бросится к нему навстречу и, не дожидаясь приглашения, выложит всю свою подноготную… Ну, если так, он у нее дождется!
– Танго, мерзавец! Где тебя черти носят?
И в тот же миг, словно по мановению волшебной палочки, дверь растворилась, и долгожданный мерзавец возник на пороге.
– Скучала по мне?
Казалось, всю душу, все сердце Джек вложил в очаровательную улыбку, но все же не смог скрыть настойчивого вопроса в
– Еще как! – просто ответила Эйприл.
Если после этого у Джека и оставались какие-то сомнения, то один взгляд на гору скомканной бумаги в мусорной корзине и на подушках, которую Эйприл так отчаянно теребила в руках, развеял все его тревоги.
Тело и сердце Джека рвались к ней, но разум требовал оставаться на месте. Он скинул с плеч сумку и нерешительно остановился у стола, засунув руки в карманы. Может быть, впервые в жизни он не знал, что сказать, и больше всего угнетало его это чувство беспомощности. Господи, зачем он только уходил!
– Хочешь пить? В холодильнике есть сок.
Джек ждал, что Эйприл начнет разговор первой – но не так же! Впрочем, и эти слова поведали ему достаточно.
– Нет, спасибо. Я нашел поблизости очень милое кафе. Не хочешь поужинать на открытом воздухе? – «А потом поговорим», – хотел добавить он, но промолчал. Зачем? Ведь Эйприл и так понимает его с полуслова.
– Не сейчас… – Эйприл резким движением отбросила подушку – словно воин, бросающий щит, – и решительно взглянула на него. – Не надо. Сначала поговорим.
– Как хочешь. Кафе все равно работает допоздна. – Шутка не удалась, и улыбка сошла с лица Джека. – Куда мне сесть?
Эйприл удивленно подняла брови и ответила:
– Рядом со мной, если, конечно, ты не возражаешь.
Губы ее дрогнули, и сердце Джека отчаянно забилось.
– Отлично.
От волнения голос Джека стал хриплым, и ответ прозвучал резко, даже грубовато. Кашлянув, он сел на кушетку – достаточно близко, чтобы обнять Эйприл или взять за руку. Если он почувствует, что это необходимо.
– Ты будешь задавать вопросы? Или…
– Эйприл, я просто хочу знать, что случилось. Почему десять лет назад ты вдруг уехала из Штатов?
– Послушай, я… я готова все рассказать. Я очень хочу с тобой поделиться. Но сначала один вопрос: почему для тебя это так важно?
Джек догадался о подспудном смысле этого вопроса: на миг его охватила жгучая обида, но он тут же напомнил себе, что Эйприл имеет полное право ему не доверять. Пока он не сделал ничего, чтобы заслужить ее доверие. Так что Джек спрятал самолюбие в карман и ответил просто и честно:
– Забудь, что перед тобой журналист. Мною движет не пустое любопытство и не желание покопаться в грязном белье.
В лице Эйприл что-то дрогнуло, и Джек понял, что выразился слишком резко. Все тело его напряглось: больше всего ему хотелось бы сейчас сжать ее в объятиях, привлечь к себе и целовать, целовать, пока она не забудет все свои сомнения!..
– Прости, я не хотел задевать твои чувства, – с трудом сглотнув, произнес Джек. Сейчас они смотрели друг другу прямо в глаза. –
Голос Джека дрожал от волнения. Всю жизнь он считал себя хладнокровным смельчаком; в самых опасных ситуациях он оставался спокойным, но сейчас содрогался от страха при одной мысли о том, что Эйприл не станет открываться ему. Просто не захочет. И он ничего, ничего не сможет сделать.
– Mi tesoro, я не хочу причинять тебе боль! Я хочу исцелить тебя – если это возможно…
– Хорошо, – тихо ответила Эйприл. Джек выпрямился и сложил руки на коленях – на случай, если Эйприл захочет взять его за руку. Однако вместо этого она отвернулась к дверям и тихим голосом начала свой рассказ:
– По окончании колледжа я нашла себе работу в фешенебельном отеле. Произошло это так. Один человек, старинный друг и партнер моего отца, владел сетью отелей. Узнав, что я защитила диплом по гостиничному менеджменту, он пригласил меня на собеседование и дал работу. Начала я с должности клерка, но вскоре перешла в систему управления.
Джек заметил, что Эйприл старательно избегает имен. Кого она защищает? Но он понимал, что перебивать не стоит – иначе она замкнется в себе. Задать вопросы он еще успеет… За пятнадцать лет журналистской карьеры Джек взял немало интервью, но никогда еще ему не было так трудно работать.
– Я проработала там уже пять лет, когда… Эйприл умолкла и опустила глаза.
– Эйприл, все хорошо. Не спеши.
Эйприл выпрямилась и храбро попыталась улыбнуться. Что бы там ни произошло, подумал Джек, ее гордость выдержала схватку. С замиранием сердца он ждал продолжения рассказа.
– С первых же дней работы босс начал приставать ко мне, но я не поощряла его ухаживаний. – Эту фразу она выпалила одним духом, словно боялась, что, если Джек остановит ее, она не решится продолжать. – Однако он, похоже, не понимал слова «нет». С каждым разом становился все наглее, и мне все большего труда стоило держаться в рамках вежливости. Но я надеялась, что в конце концов он оставит меня в покое и переключится на кого-нибудь другого.
Эйприл вздрогнула и закрыла лицо рукой. Когда она вновь заговорила, голос ее звучал спокойно, но в нем слышались стальные ноты непримиримой ненависти:
– К несчастью, он так и сделал. Однажды во время обеденного перерыва, войдя в душевую, я застала там одну из наших сотрудниц – совсем молоденькую девушку. Блузка на ней была разорвана, волосы растрепаны; она рыдала и все повторяла, что не хочет больше жить.
Эйприл глубоко вздохнула и повернула к Джеку белое лицо с бездонными провалами глаз.