Буря в бокале

Лето Евгений

– Не извольте беспокоиться ваше святейшество, я знаю эту дорогу, как пять своих пальцев. Да, и Сои с закрытыми глазами не заблудиться здесь уж будьте уверены. Ничего, через милю другую выедем прямиком на Безбородовку, там такому почётному гостю комнату соответственную подыщут. Напоют, накормят, и баньку, если на то желания будет, истопят.

– Сладко говоришь Рино. Как бы попотеть нам изрядно не пришлось, пока доберемся. В описании говорится, что свет отдан Мирусу, а тьма дракусу. Ночью всякая недобрая тварь из своего логова так и прет, дабы губить души людские.

И будто в ответ на его слова, откуда-то справа донёсся душещипательный вой. Мерин

встрепенувшись, прибавил ходу, рискуя в потёмках налететь на какое-нибудь препятствие.

– Тпру.…– Попытался осадить испугавшуюся тварину Рино, но Сои ни в какую не желал подчиняться приказам седока.

– Убьемся, как есть, убьемся,– выдохнул, вцепившись мёртвой хваткой в край телеги Унцио. – Попутал меня дракус напроситься в попутчики к столь бесшабашному мужику!– в сердцах воскликнул он.– Мог ведь прибиться к каравану сыроделов, так нет, все, спешил себе на погибель в город.

– Держитесь, синор Унцио крепче, сейчас будет поворот!– взволнованно выкрикнул Рино безуспешно пытаясь сбить нахлынувшую спесь с мерина.

– Обидно будет погибнуть в самом начале похода за Веру.– Грустно подумал монах, подыскивая, покрасивши слова для собственной эпитафии.

Откуда-то спереди зазвучали голоса, послышался свист и крики. Звуки, отдалённо напоминающие барабанную дробь. Громко заухала сова, рядом с головой что-то просвистело.

« Демоны дракуса не иначе гонятся за мной, хотят воспрепятствовать распространению слова истинного». Догадался Унцио. « Звездуницы пылающей нет на вас, супостаты окаянные!». Уже со злостью добавил он, стискивая до боли в руке знак Мируса.

Встречный поток воздуха вздымал бороду, теребил рясу, грозил опрокинуть, но проснувшаяся в Унцио праведная ярость требовала выхода и, причём немедля! Гнев, так и клокотал внутри его. Он, сейчас больше походил на какого-то кровожадного языческого божка, чем на кроткого раба Светлоликого Мируса.

Сзади с громким треском обрушилось дерево, едва не зацепив телегу длинными искривленными ветками. Вслед полетели громкие проклятия. По всей видимости, кто-то не успел вовремя перекрыть дорогу, совсем чуть-чуть замешкавшись.

– Стой! Тормози!– раздались впереди незнакомые хриплые и очень рассерженные голоса. – Валяга,– крикнул кто-то,– стреляй в коня, уйдут мерзавцы!

Рино смирившись, более не пытался повлиять на окончательно взбесившуюся скотину, а лишь держал в руках поводья, полностью отдав себя на волю Мируса. А повозка тем временем отчаянно скрипела не смазанными соединениями, трещали швы, и если бы сейчас под колесо угодил один небольшой булыжник, или рытвина, какая попалась на пути, разлетелась бы в щепки.

– Никуда не денутся голубчики! Щас я их…!– теперь откуда-то сверху донеслось. И через миг, что-то тяжелое напоминавшее куль с мукой с лихим гиканьем свалилось прямо на пылающего праведным гневом брата Унция.

Очень, часто священнослужителей считают мягкими, измождёнными постами, слабосильными людьми, неспособными постоять за себя. Уклоняющиеся от битв под предлогами догматов веры запрещающих проявления всяческого насилия. Право, может, где и встречаются таковые люди, но Унцио, точно не вписывался под сложившиеся стереотипы. Довольно высокий, шесть футов с гаком и весом, превышающий пятнадцать стоунов, учитывая, что далеко не жир один составлял массу тела, он выглядел настоящим богатырём. Широченные плечи, не могла скрыть просторная ряса, как и рук приличествующих скорее дюжему мяснику, а не божьему человеку. Теперь представьте, что этот человек очень сильно разгневан! У вас хорошее

воображение уважаемый читатель.. Но даже его помноженного надвое не хватит, чтобы передать всей гаммы чувств охвативших Унцио в момент, когда, слуга дракуса: приспешник тёмных сил и враг всего человечества свалился, должно быть из самого ада прямиком на приготовившегося принять последний священный бой избранника Мируса.

– Ё-хо!!!– издал, воинственный кличь выскочивший, вернее свалившийся из засады разбойник, замахиваясь кривым ятаганом.

Следующим звуком послужил глухой удар бочонка по голове, и громогласное,– изыди окаянная нечисть! Унцио от всей своей необъятной души приложился к нему, отбросив нападавшего куда-то далеко в кусты. Дальнейшие разворачивающиеся события показали, что значит истинная вера помноженная, острым желанием жить, пардон – служить…

Мерин Рино, и вправду подтверждая его слова, ничего не видя, но ощущая, совершая какой-то маневр на дороге, напоминавший поворот, поспешил сбросить перед этим скорость, чем сразу же не преминули воспользоваться налетчики. Налетев с двух сторон телеги, они принялись азартно запрыгивать на неё, нетерпеливо отпихивая, друг дружку локтями, чтобы первыми добраться до перевозимых ценностей и сдабривая при этом еще свои действия отборной руганью. В это самое время, двое других повисли на оглоблях, стремясь окончательно остановить телегу. С пылу-жару разбойники не предали особого значения широкой шкафоподбной фигуре восседавшей на бочках, приняв должно быть в потёмках её за часть поклажи. Будь у них факелы, тогда возможно, увидев в свете замершего, как льва перед броском Унция они немного пересмотрели свои планы на нынешний вечер. Но факелами они не озаботились, на свою же голову…

Первый удар отбросил назад сразу двоих головорезов. Следующий пинок отправил в стремительное пике не в меру бойкого карлика, что под шумок успел вскрыть кинжалом бочку мёда и даже окунуться в неё лицом.

Почуявшие неладное разбойники попытались перегруппироваться, скоординировать свои действия, но никакого преимущества эта затея им не принесла. И вообще дисциплина была, явно не коньком разношерстной банды. Рино с открытым ртом наблюдал, как посланник мира и вестник святой благодати, а также «месситель» (что в полной мере отражала сейчас действия Унция) зажав в руке знак Мируса, почует им неразумные головы грешников, цитируя рядки строчек из Святого Описания.

– И сказал Он, да будь вы вовек прокляты дракусовы выводки!– процитировал Унцио послание Мируса, что было явлено верному служителю его Губошлёпу Забиякусу – пророку, чьи описания вдохновляли своей пронизанной яркой гаммой чувств и изобиловали всякого рода междометиями. – Да, убавится у врагов ваших, да прибавиться вам ваше!– громоподобно перешёл он к следующему стиху. Тяжёлая около трёх фунтов звезда придавало ощутимого веса святым словам, буквально вколачивая сакральный смысл в несовершенные телеса грешников.

– Что он там орёт?– поинтересовался один горе-грабитель, временно переместившийся в горизонтальное положение, потирая крупную шишку на лбу у другого такого же пострадавшего.

– Шаманит он, что не видишь?– ответил тот, следя за звездочками, кружившимися вокруг его головы после близкой встречи со звездунком.

– Это, как?– не понял первый, как впрочем, вообще не понимавший ничего, что сейчас происходило в лесу.

– Ну, эт значит, призывает колдовские силы.– Пояснил непонятливому товарищу умудрённый опытом седой разбойник с повязкой на глазу, что успел присоединиться в ходе этой беседы.