Буря страсти
Шрифт:
— Во-первых, я намереваюсь проследить за тем, чтобы его вымыли, переодели в чистое и сытно накормили. Во-вторых, он должен проспаться, чтобы… чтобы избавиться от своей дерзости! — Делла улыбнулась, вспомнив это образное выражение отца, и протянула бутылку экономке. — Уберите и больше никогда не приносите сюда ничего подобного, пока синьор не придет в себя. На обратном пути позовите двух поденщиц, а также захватите белье, чистую одежду для хозяина, новый наперник и побольше горячей воды. — Она оглядела комнату. — Вы думаете, если хозяин слеп, ему все равно? Здесь настоящий
В черных глазах экономки светилось восхищение, смешанное с изумлением
— Вы не знаете его, синьора. Он будет сопротивляться.
— Если он будет продолжать вести себя как испорченный ребенок, мне придется обращаться с ним соответственно. — Делла повернулась к хозяину, надеясь, что до него дойдет смысл ее следующего заявления: — Когда испорченный мальчишка капризничает, нужно игнорировать его.
— В последние дни у него была лихорадка, — предупредила экономка. — Вы можете заразиться.
— Я не верю вам, — сказала Делла, и молодые парни испуганно дернулись.
Делла не приняла всерьез слова экономки, так как та держалась слишком вызывающе. Несомненно, она надеялась вызвать у Деллы истерику, подобную той, что случилась с ней в день приезда. Но того уставшего, трогательного создания, какой она была в ту ночь, уже не существовало.
— Настоятельно прошу вас, синьор, помочь мне, — сдержанно произнесла она. — Единственное, чего я хочу, это обеспечить вам комфорт. Если вы поможете мне, обещаю, я оставлю вас в покое. Естественно, решать вам.
Делле на секунду показалось, что ей удалось пробиться через пьяный дурман, но она ошиблась. Взревев, хозяин попытался сбросить с себя обидчиков.
Делла впервые видела, чтобы человек сражался с таким неистовством, как будто ему грозит дыба. Возможно, его рассудок помутился от ран, решила она. Как же заставить его понять, что она — его союзник?
Делла прикусила губу, не желая показывать свое разочарование ухмыляющейся экономке. А парни тем временем боролись с хозяином, натыкаясь на мебель. Им пришлось сильно попотеть, прежде чем они снова скрутили его.
В конце концов, Делла приказала им уложить синьора на кровать и привязать за здоровую руку и обе ноги к столбикам балдахина. Однажды она побывала в Бедламе — больше она не совершала подобной ошибки — и видела буйных, которых связывали ради их собственной безопасности. Возможно, синьор — один из таких больных, но ей все равно претит, когда с людьми обращаются грубо.
Распластанный на кровати, хозяин вел себя на удивление тихо. Покачав головой, Делла расправила плечи. Ну что ж, это было неизбежно. Зато теперь можно хоть что-то для него сделать.
— Продолжим. Его нужно вымыть. Снимите с него грязную одежду.
Парни устремились к кровати, дабы выполнить указание, но больной неожиданно закрыл рукой забинтованное лицо и издал душераздирающий вопль, эхом отдавшийся от стен затхлой комнаты. В его животном крике было столько боли и отчаяния, что Делла едва
— Прошу вас, синьор, не усложняйте себе жизнь! Лежите смирно, умоляю.
Он замер, но в нем чувствовалось напряжение. Выждав минуту, Делла повернулась к парням.
— Поаккуратнее, — тихо попросила она. Они ножом осторожно разрезали рубашку и одним движением сдернули ее.
— Dio mio — отскочив, хором воскликнули они и перекрестились.
Тело больного было покрыто нарывами. Из некоторых сочились гной и кровь — видимо, вместе с рубашкой была сорвана прилипшая к ней корка.
— Оспа.
— Вот видите! Видите! — торжествовала экономка, когда парни бросились прочь из комнаты. — У него оспа, синьора!
— Леди Хиллфорд! — Забывшись, Сара назвала свою хозяйку ее настоящим именем. — Уходите! Оспа!
Делла бессознательно пятилась до тех пор, пока не уперлась в холодную каменную стену. Ее напугал вовсе не вид гноящихся пустул. То, от чего ее сердце едва не выпрыгнуло из груди, выглядело гораздо безобиднее.
Среди густой поросли на груди больного поблескивал овальный золотой медальон с инициалами «Р» и «X» на топкой золотой цепочке.
Перед отъездом Рейфа на полуостров она подарила ему на память очень похожий медальон. Внутри был ее портрет. Она выгравировала его инициалы на крышке, дабы они сохранились навечно, как и ее любовь к нему — в ее сердце. Об этом она поведала ему в записке, прилагавшейся к медальону.
Делла перевела взгляд на забинтованное лицо. Возможно ли, чтобы этот буйный сумасшедший был тем, кого она поклялась любить, уважать и кому обязана подчиняться?
Она отступила от стены.
— Вон! Вон! Вы, обе, оставьте меня!
Она с такой стремительностью налетела на женщин, что и экономка, и Сара выбежали из комнаты. Делла решительно закрыла за ними дверь, едва не прищемив платье Сары, и заперла ее на щеколду. Тяжела дыша, она привалилась к полированному косяку, оттягивая момент, когда ей придется вновь столкнуться лицом к лицу с мужчиной на кровати. Она вспомнила кошмарную ночь своего приезда. Тогда ей показалось, что этот забинтованный человек — демон, поднявшийся из преисподней. Но то были фантазии измученного сознания. Они не могли сравниться с ужасом открывшейся перед ней действительности.
Делла закрыла руками лицо. Она не находила в себе сил еще раз взглянуть на больного и убедиться в своих предположениях.
В начале путешествия она не очень задумывалась над причинами, почему Рейф не вернулся к ней. Слишком уж часто она сражалась против холодного рационализма других, чтобы признать бессмысленность собственной точки зрения. И вот сейчас она дрожала при мысли, что ее самое безрассудное желание претворилось в жизнь в тот момент, когда она готова была сдаться.
Тихий стон вызвал у Деллы новый приступ тревоги. Массивная готическая кровать была скрыта в густом мраке, и только путы из разорванной на полосы простыни белели на темных столбиках.