Буря страсти

Паркер Лаура

— Ненавижу охоту! — с пренебрежением заявила Кларетта. — Надеюсь, все птицы разлетятся или погибнут от ранних заморозков!

— Какая жестокость, дорогая! — Леди Грифоне, еще одна гостья лорда Мейна, спокойно поправила лежавшие на коленях пяльцы. — Тогда мужчинам будет испорчен весь праздник.

— Более того, — вмешалась леди Стэнхоуп, — они отправятся искать развлечения в другом месте.

— Ну и хорошо, — тихо пробормотала Кларетта.

Неужели она единственная во всей компании, чьи мысли дергаются и извиваются, как форель на крючке?

Если учесть, что за последние две недели она почти

не виделась с Джейми, то он вполне мог остаться в Лондоне. А она бы лучше поехала домой, в Сомерсет, где могла бы проводить время на конюшне. Однако она уже уяснила, что в аристократических кругах безраздельно правит протокол.

К примеру, она и другие дамы недавно вернулись с неторопливого завтрака на десятерых, то есть для половины гостей, приглашенных лордом Мейном. Теперь дамы были обязаны весь день просидеть кружком. Ожидалось, что они с сестрой, слишком юные, чтобы принимать участие в беседах, сдобренных городскими сплетнями и скандалами, будут рисовать, шить или писать письма менее удачливым подругам. Мучившаяся от скуки Кларетта не могла придумать, кому бы написать.

— Похоже, будет дождь. Как вы думаете, они вернутся рано? — обратилась она к присутствующим.

— Ничто не заставит лорда Грифонса вернуться прежде, чем он убьет свою куропатку, — со смехом заявила леди Грифоне.

— Моя сестра хандрит, потому что охота отняла у нее господина Хокадея, — съязвила Кларисса.

— Некоторым из нас больше повезло с поклонниками. — Кларетта отвернулась от окна. Хмурое выражение мгновенно исчезло и на ее лице появилась улыбка, когда она обнаружила, что один джентльмен снизошел до их общества. — Значит, охотники возвращаются, лорд Мейн?

— Нет, мисс Кларетта. — Лорд Мейн был чрезвычайно влиятельным джентльменом, но почему-то чувствовал неловкость, приближаясь к девушкам. — Я не пошел с ними.

— Вы не одобряете охоту, лорд Мейн? — Кларисса предприняла одну из своих редких попыток завязать беседу.

— Признаться, нет, — ответил лорд Мейн. Он выглядел хмурым, но в его глазах было нечто, что в менее официальной обстановке можно принять за лукавый огонек. — Я избаловался. За последние месяцы я вволю поохотился. — Он сел рядом с Клариссой на стул времен Людовика XIV.

Кларетта, которой надоело разглядывать окрестности, переключила свое внимание на лорда Мейна. За две короткие недели лорд Альфред Мейн превратился в самого настойчивого поклонника сестры. Старше остальных воздыхателей — ему было тридцать восемь, — он всегда отличался внешним спокойствием. Его темные, чуть вьющиеся волосы уже тронула седина на висках. У него был длинноватый нос и широковатый рот. Казалось, что его глубоко посаженные серые глаза под нависающими бровями все время остаются в тени. Впрочем, его нельзя назвать некрасивым, решила Кларетта. Столь различные черты прекрасно дополняли друг друга. Возможно, его слегка надменный вид, по мнению Джейми, объяснялся тем, что ему жмут туфли. «Все к лучшему, — подумала девушка. — Клариссе нужна твердая рука, чтобы управляла ею».

Конечно, ходили всякие слухи о характере лорда, из-за которого последние два года он провел в Шотландии в ожидании королевского прощения и разрешения вернуться в Лондон.

Естественно, Кларетта не принимала участия в обсуждении сплетни, превратившей лорда Мейна в притчу во языцех.

Ей потребовалась неделя на то, чтобы лестью вытянуть подробности из Джейми. Помогла мелочь. Вчера, как и три вечера подряд, Кларисса за ужином сидела рядом с лордом Мейном, и Джейми, мучимый ревностью, наконец-то согласился рассказать о «том отвратительном деле».

В конечном итоге Кларетта, считавшая лорда Мейна занудой, пересмотрела свое мнение о нем и сочла его ужасно романтичным. Не каждый джентльмен осмелится назначить дуэль под стенами Уайтхолла и тем более убить члена парламента, оскорбившего его прежнюю жену. Корону покоробило место проведения дуэли, но среди двора нашлись сочувствующие и решили, что для гордого Мейна высылка из Лондона предпочтительнее заключения в Тауэр.

Прощение было получено два года спустя, в конце этого сентября, поэтому лорд Мейн пригласил Роллерсонов и других гостей поохотиться. Деревенская жизнь пошла ему на пользу, с озорной улыбкой заключила Кларетта. По нему нельзя было сказать, что, по словам Джейми, первые полгода после смерти жены он пил не просыхая: одну часть этого времени он пребывал в полубессознательном состоянии, а другую — в бессознательном. Щеки лорда Мейна не обвисли, его лицо покрывал загар, летом он обычно рыбачил в ледяных горных ручьях. Его тело, хоть и более плотное, чем у молодых щеголей, сохранило былую силу.

Однажды Кларетта услышала, как одна из гостивших дам заявила другой, что такая выносливость объясняется его повышенным интересом к противоположному полу. Тем же самым объяснялся и интерес вышеназванных дам к нему. Он олицетворял собой, заключила девушка, образ нового романтика: красивый, ранимый и безрассудный дворянин, мечтающий о любви доброй женщины.

Увы, кажется, эти качества растрачивались впустую. Кларетта снова нахмурилась. Как утверждала Кларисса, она терпела — нет, благосклонно принимала — общество лорда Мейна просто потому, что он не манерничал, не заикался и не проливал чай в ее присутствии.

Кларетта подозревала, что лорд Мейн, достаточно здравомыслящий и сообразительный человек, догадывается об отношении к нему сестры и терпит его, чем дает пищу для сплетен дамам, вынужденным искать себе развлечения, пока мужчины охотятся.

Кларетта подошла к портрету одного из предков лорда Мейна. На нем в полный рост был изображен шотландец в килте и тартане. Хорошо бы Кларисса остановила свой выбор на Мейне! Джейми, осознав, что Кларисса утеряна для него, бросился бы к Кларетте за утешением, и она бы открыто призналась ему в своей давней любви.

Кларетта прикусила губу. Уже два с половиной месяца, с той ночи на балу у Эверхартов, когда она хитростью добилась от Джейми поцелуя, он сторонится ее. Она не раз замечала, что он задумчиво смотрит на нее, когда считает, что она его не видит. Самое ужасное заключалось в том, что она не знала где ошиблась. Хотя это не имело для нее особого значения. Как бы то ни было, но Джейми поцеловал ее, и кровь все еще бурлила, как шампанское, от этих поцелуев! Ей хотелось снова пережить такие же ощущения и испытать нечто большее. Неужели он не догадывается о ее чувствах? А если догадывается, почему не отвечает взаимностью? Ах, если бы их оставили наедине, она бы открыла ему глаза! Но окружающие, точнее папа, отлучаются лишь на время.