Буря настигнет
Шрифт:
Значит, мальчик точно не скучный. Садист? Мучителей проучивать одно удовольствие.
— Нет, Беатриса, не входи в азарт! Он страшно опасен! Я не шучу!
— Вы распалили меня еще больше, — усмехнулась я. — Что с ним не так? — Палец потянулся к кнопке, и дисплей засветился с развернутой фотографией Ирия.
Черная шляпка скукожилась в сердитых лапах. Дух защиты задвигал челюстями, жуя губы. Сомневался, говорить мне или нет?
— Я доставала информацию из таких опасных мест, что меня там, если бы поймали, в бетоне похоронили. За мной охотятся лучшие киллеры восьмого сектора, но никогда не убьют.
Дух нахлобучил на голову мятую шляпу, изрек:
— Я тебя предупредил!
И растаял. Почему отвечал уклончиво? Забавно, меня в гробу спят и видят уйма опасных людей, а бояться нужно его?
Скорее бы вживую взглянуть на дерзкую ухмылочку Ирия Нордли и выпотрошить все тайны. Самый опасный человек становится жалким, когда его жизнь выворачивают наизнанку перед людским судом.
Глава 3. Ирий
Барабанщик за спиной завел ритм. Подключилась басуха: загудела глухими низкими нотами. Гриф моей ярко-алой гитары стал влажным под ладонью. Правая рука с медиатором подрагивала. Пульс сбивчивыми ударами стучал в висках.
Я уставился на колонку усилителя, мысленно отсчитывая такты.
Моя очередь. Медиатор словно сам запорхал по струнам. Пальцы на грифе машинально зажимали лады. Арвид тряхнул черной кучерявой гривой и подступил к микрофону.
«За тобой летит моя душа.
Догнать тебя не под силу поездам.
Билет в один конец и навсегда.
Не жалей ни о чем и никогда».
Вступила ритм-гитара. Песня набирала мощь. Мышцы мои расслаблялись, отдавались игре. Не зря я последнюю неделю торчал дома, сбивая пальцы в кровь. Отказался от приглашений в караоке и отписал всем девушкам, что я занят ночью тоже. И немного усмирил жажду к виски.
По ушам лязгнул скрежет сбившихся нот. Я повернул лицо вправо, где играли басуха и ритм-гитара. Барабаны стихли. Арвид возмущенно нахмурился.
— Да он играть не умеет! — рявкнул Луис, снимая синюю гитару с плеча, и ткнул пальцем в мою сторону. — Арвид, откуда ты вытащил эту бездарь?
Не успел вокалист рот открыть, я расправил плечи и хмыкнул:
— Бездари годами учатся играть сложные соло, потом понимают, что им не дано и давятся завистью на ритм-гитаре. — Я приподнял свой инструмент с улыбкой. — Махнемся?
У Луиса задергалась верхняя губа, сжались кулаки. Он с гневом покосился на Арвида. Искал поддержку?
Парень с длинными русыми волосами побарабанил пальцами по басухе и вздохнул.
— Ирий действительно плохо играет, — молвил он тихим, спокойным голосом.
— Наверное, нужно быть страшно самоуверенному, чтобы с таким скудными навыками пойти на прослушивание в нашу «Бурю»? — Тяжелая рука легла мне на плечи. Барабанщик выше меня на голову. И шире в полтора раза. Но я дернул плечом, скидывая руку. Он осклабился.
Арвид процедил ругательство сквозь зубы и оперся о стойку с микрофоном.
— Что за херня, ребята? — Вокалист потер лоб. — Вы не доверяете моему выбору? Ирий просто переволновался. И постарается успокоиться и играть так же замечательно, как
— Конечно. — Я кивнул. Мать твою, старался вроде играть нормально. И ошибок не делал.
— А если у кого-то есть замечания к его игре, подойдите и дружелюбно… Я подчеркиваю, дружелюбно! Объясните парню, в чем его ошибки.
Луис взорвался:
— Переволновался? А что, если он, бедняга, переволнуется на концерте и сбежит посреди песни? У нас уже репутация скатилась под плинтус! Еще одна ошибка — и на концерт не придет никто!
— Я тоже не понимаю, зачем рисковать… — бормотал барабанщик, возвращаясь к своему месту. — Арвид, лучше бы ты, как мы и думали, сам взял гитару.
— Мы потеряем харизму, если я буду стоять с гитарой в зубах. И, признаюсь, не умею делать два дела хорошо одновременно.
— Я пришел сюда не затем, чтобы окончательно угробить группу, — говорил я, устраивая ремень гитары удобнее на плече. — Может, сейчас у меня что-то не получается, но я в лепешку разобьюсь, чтобы выступить достойно на концерте.
Музыканты отвели взоры, когда я обвел взглядом репетиционную студию. Хоть смолкли.
— Так, давайте за инструменты, — хлопнул в ладоши Арвид. — Играем дальше.
За ближайшие полчаса никто ничего мне не сказал. Подушечки на пальцах левой руки болели, горели огнем. Гитара — не мое… Я никогда адски не страдал, учась петь или играть на пианино. То и другое давалось мне нелегко, но без неистовых мучений. Выбросить бы адский инструмент нафиг!
Но участники группы играли потрясающе. Будь я в роли фаната, упал бы на колени и молился на них. Если отстраниться от своей игры, соло-гитара вправду портила картину. Естественно, ребята сыгрались за четыре года. Успеет ли моя гитара зазвучать нелишней до того, как покину группу?
— Думаю, на сегодня хватит. — Герт поднялся из-за барабанов.
— Не тебе решать, когда заканчивается репетиция, — парировал вокалист. — До перерыва минимум час.
— Для меня на сегодня хватит. И пока новичок не научится играть, я буду приходить на репетиции только на полчаса. Дольше слушать его гитару у меня терпения нет.
— Герт, не ломай комедию! — гаркнул Арвид. — Наша группа и так…
— Да, и так. Если он не станет лучше играть в течение недели, я ухожу из группы. Вообще, я считаю, будет чудом, если после скандала мы соберем треть стадиона. Ты не интересуешься, видимо, но уже большую часть билетов вернули.
— Мать твою, ну ты и мразь! — Я скинул ремень и удивительно бережно втыкнул гитару в подставку. От ярости искрила кровь в венах. Я развернулся к Герту: — Вместо того, чтобы извиняться перед фанатами за друга-извращенца, вместо того, чтобы давать интервью и клясться, что группа всеми возможными способами очистит гордое имя «Бури», ты ведешь себя, как ублюдок. Давай, сука, ной, что возвращают билеты. Но ты палец о палец не ударил ради того, чтобы…
От барабанной установки до соло-гитары четыре шага. А для Герта — два. Он за секунду подлетел ко мне и замахнулся, намереваясь заехать кулаком в висок. Но я поймал его огромный кулак в полете. Вывернул его руку за спину отработанным приемом, поставил подножку и усадил на колени. Я выкручивал предплечье, пока он не заорал.