Бурная ночь

Рэли Дебора

– И что ты, по твоему мнению, знаешь, Фредерик?

– Знаю, что моя мать не была обычной потаскушкой, имевшей обыкновение разбрасывать своих бастардов где придется. – Фредерик сложил руки на груди. – Она ведь была леди. Верно?

Отец даже присвистнул от удивления, прежде чем обернуться и показать Фредерику свой профиль:

– Конечно, она была леди.

– Почему же вы потрясены тем, что я считал свою мать ковент-гарденской девицей? Вы всегда вели себя так, будто она не заслуживала ни малейшего уважения, не говоря о вашей привязанности. Вы не можете представить моего изумления, когда я выяснил,

что она была компаньонкой моей бабушки и жила в этом самом доме.

– Аделина, – пробормотал лорд Грейстон.

– Что?

– Ее звали Аделина, – пояснил лорд Грейстон, поворачиваясь к Фредерику и встречая его взгляд. – Аделина. Она была так прекрасна. У тебя ее глаза и улыбка.

Аделина. Фредерик пока что не стал задумываться о ее имени, потому что для него гораздо важнее было узнать другое о женщине, давшей ему жизнь.

– Она была дочерью врача?

– Да. – Отец испустил вздох, что означало признание его капитуляции. Он ясно сознавал, что Фредерика больше не удовлетворит ничего, кроме правды. Жаль, что эти откровения запоздали на двадцать восемь лет. – Она вела его дом и иногда помогала во время операций, до тех пор, пока он не погиб во время несчастного случая на дороге. После его смерти ей пришлось искать средства к существованию.

– Сколько лет ей было?

Бледно-голубые глаза сузились под презрительным взглядом Фредерика.

– Ей еще не исполнилось двадцати. Она была на две недели моложе меня.

Ну, по крайней мере, она не была совсем уж ребенком, признал Фредерик.

Хотя, несомненно, у нее не было опыта общения с мужчинами.

– И она была настолько наивна, что позволила себе поддаться чарам первого проходимца, который ей встретился?

– Я не был проходимцем, Фредерик, – возразил отец, и рука его усталым жестом поднялась потереть лицо. – Вовсе нет. Аделина была первой женщиной в моей жизни и единственной, которую я любил. С первой минуты я решил, что женюсь на ней.

Но Фредерик не хотел верить подлинной искренности, прозвучавшей в голосе отца.

– А когда вы приняли такое решение, то заодно подумали, что не признаете ее своей женой, а на сына поставите клеймо незаконнорожденного?

– Я никогда не лишал ее права называться моей женой… – Лорд Грейстон не закончил фразы и резко тряхнул головой. – Черт возьми, Фредерик, все было не так просто, как ты хочешь считать.

– Нет. Я ни на мгновение не впаду в заблуждение и не буду считать, что это просто, – сухо согласился Фредерик. – Скрывать двадцать восемь лет, что ваш брак был законным – совсем нелегкое дело. Как вам удалось совершить подобный подвиг?

Отец стремительно повернулся и, сделав несколько шагов через комнату, остановился у окна, выходившего в темный сад.

– Я никогда не собирался держать наш брак в тайне. Аделина сама желала сохранить секрет.

Фредерик издал недоверчивый смех:

– А ну, конечно, это было ее желание!

– Это в самом деле правда. – Лорд Грейстон беспокойно дернул плечом и, судя по выражению его лица, погрузился в воспоминания о прошлом: – У нее было на удивление доброе сердце, и даже после того, как моя мать выгнала ее из дома и настояла, чтобы мне не досталось ни гроша, Аделина опасалась, что известие о нашей свадьбе сведет старую ведьму в могилу.

– Почему

моя бабушка так противилась вашему браку? Возможно, моя мать и не принадлежала к высшему сословию, но была достаточно респектабельной.

– Думаю, она просто следовала своей надменной натуре. Ей удалось убедить себя, что быть женой барона – все равно что быть женой принца крови. Она царила во всей округе, как королева, в течение сорока лет, долго после того, как мой отец упокоился в могиле, – медленно выговорил старик. – Только позже я узнал, что она отчаянно надеялась, что ее сыновья женятся на деньгах. Она сознавала, как близки мы были к разорению.

Фредерик нахмурился. Откровенно говоря, было похоже на правду, что его мать желала избежать общения с леди Грейстон. Старая ведьма терроризировала молодую девушку, не привыкшую к общению с темпераментными аристократами.

– Так вы никому из семьи не говорили о своем браке?

– Нет. Я открыл правду только своему старому груму, которому пришлось остаться в Оук-Мэноре, когда я уехал в Винчестер. Он был мне ближе матери и брата.

Фредерик резко втянул воздух, вспомнив рассказ миссис Шоу о том, что весь штат прислуги в Оук-Мэноре был заменен новыми людьми, нанятыми в Винчестере, когда титул перешел к его отцу.

– Ах, так поэтому вы уволили всех старых слуг? – спросил он тоном, в котором слышался упрек, если не обвинение. – Вы опасались, что ваш грум поделится новостями с остальными и сплетня дойдет до вашей молодой жены?

Лорд Грейстон поежился от его резкого тона, все еще стоя лицом к окну и устремив взгляд в темноту.

– Рассчитать старых слуг было желанием Вильгельмины. Она думала, что так будет… лучше для всех.

Фредерик не усомнился в его словах. Нынешняя леди Грейстон постоянно думала о своем недостаточно благородном происхождении и готова была принять за оскорбление любой косой взгляд или намек. И все же Фредерик ни на минуту не принял этого объяснения на веру. Он считал, что отец не позволил бы уволить всех прежних преданных слуг, если бы его собственные эгоистические интересы не играли в этом роли.

– И вы ничего не сделали, чтобы помешать ей? – спросил он.

Слабый румянец окрасил бледные щеки отца.

– Нет, я ничего не сделал, чтобы ей помешать. Я не хотел, чтобы старая сплетня вызвала новые осложнения.

– Почему? – Фредерик сделал шаг к отцу, решив, что непременно получит ответы, которых его лишали так долго. – Вы не сможете убедить меня, что этот тщательно разработанный обман был спланирован только для того, чтобы пощадить гордость бабушки.

– Нет… – Лорд Грейстон медленно повернулся и посмотрел на Фредерика с мрачной решимостью. – Сядь, Фредерик, и я попытаюсь тебе объяснить, что случилось.

Фредерик пожал плечами и взял со столика бутылку бренди.

– Думаю, что я очень нуждаюсь в объяснении, – пробормотал он, прежде чем опуститься в широкое кожаное кресло с подлокотниками, и встретил взгляд отца насмешливой улыбкой. – Очень хорошо, отец, объясните мне, почему вы лишили меня права считаться законнорожденным.

Отец отшатнулся от него, руки старика сжимались в кулаки и снова разжимались, пока он пытался найти слова, чтобы убедительно объяснить причину своего жестокого предательства.