Бурная ночь
Шрифт:
Она была такой крошкой, что могла бы поместиться у него в кармане, и все же ухитрялась заполнить всю комнату, своей женской властью, и сладостным ароматом полуночных роз.
В одно мгновение потрясенный и плененный этим неожиданным явлением, Фредерик в молчании смотрел, как она скользит по комнате. Что бы там ни было, она была красива! Даже в этом уродливом сером платье, пригодном разве что для мусорной кучи, она умудрялась выглядеть экзотически прекрасной с волосами цвета воронова крыла и фарфоровой кожей.
Порция
О да! Именно здесь и было ее место. А все, что ему требовалось – это сделать, несколько шагов вперед, и он мог бы сгрести ее, сбить с ног и…
Его горячечной фантазии, тотчас же пришел конец, едва он с опозданием заметил, что Порция водрузила на низкий столик поднос с едой.
Но, черт возьми, Фредерику совсем не нравилось, что она прислуживает ему, как горничная. И еще больше ему не нравилось то, что она пришла сюда потому, что считала его животным, только и ждущим удобного случая, чтобы наброситься на бедную служанку, оказавшуюся у него на пути.
Когда Куин открыл ему неприглядную правду, Фредерик был изумлен и ошарашен тем, что его ошибочно приняли за обычного сладострастника. Господь свидетель, такое с ним случалось нечасто.
Но теперь, когда голова болела, а тело терзало неутолимое желание, он почувствовал, что вопреки своему обычному спокойному темпераменту находится у последней черты.
– Что вы делаете, Порция?
Она выпрямилась и посмотрела на Фредерика, несколько удивленная его резким тоном.
– Разве вы не просили, чтобы поднос с ужином принесли вам в комнату?
– Да, но я полагал, что для этой цели у вас есть прислуга.
Порция смотрела ему в лицо, сложив руки на груди, и походила на генерала армии, готового подавить неповиновение мятежного солдата.
– У всех свои обязанности.
– Вы опасаетесь, что я могу напасть на какую-нибудь бедную девушку, случайно забредшую в мою берлогу?
Ее отчужденное выражение несколько изменилось, когда было брошено это обвинение.
– Что?
– Куин сказал мне, что вы велели своим девушкам избегать меня.
Щеки ее окрасились румянцем.
– Куину следовало бы научиться держать рот на запоре.
– Это правда?
– Я… я признаю, что мне часто приходится защищать своих девушек от джентльменов, представляющих для них опасность.
Фредерик ответил коротким смешком, снова повернулся к окну и уставился на пейзаж невидящим взглядом.
– Очаровательно.
Послышался шорох шерстяной ткани, и Фредерика окутал теплый аромат роз. Впрочем, ему не требовалось этого терзающего чувства запаха, чтобы понять, что за его спиной стоит Порция. Достаточно было и того пламени, что охватило его тело.
– Но вы не входите в число опасных мужчин, Фредерик, – тихо произнесла она. – Вы никогда бы не сделали ничего дурного. Не верю, что вы способны причинить горе женщине.
Он сжал кулаки, делая над собой усилие, чтобы не
– Тогда почему вы здесь?
– Я здесь потому, что Куин опасается за ваше здоровье. Он полагает, что вы еще не вполне оправились от падения.
Он издал короткий смех. И все же Фредерик считал, что жалость гораздо лучше, чем страх перед ним как перед потенциальным насильником.
– Не бойтесь, крошка. В ближайшем будущем я не собираюсь откинуть копыта.
– О Господи! Да и я слишком занята, чтобы заниматься вашими похоронами, – резко ответила Порция. – А теперь идите и съешьте свой ужин, пока он не остыл. Надеюсь, вы ничего не имеете против жареной оленины и картофеля с розмарином?
Фредерик испустил тяжкий вздох, медленно повернулся и встретил ее испытующий взгляд. Его смятение все еще не прошло, но потребность удержать ее в комнате хотя бы для того, чтобы полюбоваться этим безупречным лицом мадонны и услышать нежный голос, было непреодолимым.
Это чувство было сильным и подавляющим.
Но что может сделать мужчина, оказавшийся в столь мучительной зависимости от женщины и под властью ее неотразимого обаяния?
– А знаете, крошка, вам следует быть настороже. Я могу переманить вашу кухарку, когда соберусь в Лондон, – намеренно небрежно заметил он.
Выражение ее лица смягчилось, и в этих восхитительных синих глазах появилось некоторое любопытство.
– У вас нет кухарки?
– У меня есть экономка, способная приготовить ужин, но я слишком редко бываю дома, чтобы нанять полный штат прислуги. Мне это кажется бессмысленным расточительством.
Не подозревая, насколько мучительна для него ее близость, Порция смотрела на него, склонив голову.
– Вы так много работаете?
– Очень много. – Фредерик предпринимал отчаянные усилия, чтобы думать о чем-нибудь, кроме нежных очертаний ее груди. – А еще много разъезжаю.
– Вам это нравится?
– Разъезжать?
– Да.
Фредерик вглядывался в ее нежные черты, чтобы понять, насколько искренен ее интерес, затем медленно кивнул.
– Я получаю удовольствие, знакомясь с новыми местами, а встречи с новыми людьми интригуют меня. Я значительно расширил свое дело и, что гораздо важнее, нашел друзей, которых никогда бы не приобрел, оставаясь в Лондоне.
Он вспомнил об опустевшем городском доме и испытал странную меланхолию. При всей гордости, которую принес ему успех в делах, он все чаше и острее испытывал одиночество, входя в свой дом.
– И тем не менее, я все больше испытываю потребность создать свое гнездо и пустить корни.
Порция удивленно заморгала, будто его слова застали ее врасплох.
– Вы намереваетесь жениться?
– Совершенно определенно.
Его удивило то, что она оказалась обескураженной этим сообщением. Разве большинство мужчин не женятся и не создают семьи?