Буревестник

Иггульден Конн

Генрих благосклонно кивнул лорд-канцлеру. Тот надулся, словно пузырь, развернул величественным жестом свиток и принялся читать.

– Милорды, вы собрались по приказу короля, чтобы заслушать обвинения в государственной измене, выдвинутые против Уильяма де ла Поля, герцога Саффолка.

Он сделал паузу, в то время как Уильям с трудом опустился на колени на каменный пол и склонил голову. Дерри заметил, как Йорк подавил улыбку. Он дорого бы дал за то, чтобы на час остаться с этим человеком наедине.

Лорд-канцлер зачитывал

список обвинений. Половина из них касалась сорванного перемирия и утраты английских владений во Франции. Дерри сделал все, чтобы из этого списка были вычеркнуты наиболее нелепые обвинения, но, к сожалению, на эту сферу его влияние практически не распространялось. Список составляли Трешем и Бофорт, и Йорк наверняка вносил свои предложения, заглядывая им через плечо. В нем даже фигурировало обвинение в тайных переговорах с французским королем и его лордами, намеревавшимися узурпировать английский престол.

Лишь легкий румянец, медленно проступивший на лице коленопреклоненного Уильяма, свидетельствовал о том, что он внимательно слушает каждое слово. Дерри стиснул зубы, когда лорд-канцлер назвал суммы, якобы полученные Уильямом за его услуги. Все, кто знал его, посмеялись бы, услышав, что Саффолк способен брать взятки. Вызывало немалое удивление и то, как эти суммы, если даже они и существовали в действительности, могли найти отражение в записях. Тем не менее Дерри видел, как лорды с самым серьезным видом сокрушенно качали головами после каждого пункта обвинения, каждого клеветнического утверждения.

– Да будет известно, что двадцатого июля тысяча четыреста сорок седьмого года от Рождества Христова в приходе Сен-Сепюлькр в городе Фаррингдон обвиняемый обещал способствовать французскому вторжению на эти берега и узурпации английского престола. Да будет также известно…

Единственным утешением для Дерри служило то, что это не было судебным заседанием. Он провел долгие часы в спорах с адвокатами, но король имел право сам принимать решение о судьбе лорда, которому предъявлено обвинение, если тот предаст себя его воле и прибегнет к его милосердию. Однако признание Уильяма оставалось в силе, даже если все знали, каким путем оно было получено. Предъявленные ему обвинения не могли быть аннулированы. Дерри был вынужден согласиться в определенной степени с Трешемом, заявлявшим, что в стране вспыхнет бунт, если не будет найден козел отпущения, на которого можно свалить вину за потерю владений во Франции.

Армия Кейда была готова войти в Лондон в любой момент, и они с нетерпением ждали известий о судьбе Саффолка, как и все остальные жители королевства. Многие рекруты Кейда знали Уильяма по Франции. Дерри злило то, что никто из них, похоже, не винил в потере Мэна и Анжу Йорка, хотя английскими войсками во Франции в то время командовал именно он. Ричард Йорк поспешил обвинить в этом сторонников короля и в результате избежал обвинений сам.

– Лорд Саффолк сознался по всем предъявленным ему обвинениям, –

закончил лорд-канцлер, явно наслаждаясь центральной ролью в этой драме.

Он продемонстрировал свиток пергамента, перевязанный черной лентой. Дерри удивился лишь тому, что на нем отсутствовали следы крови.

– Я отвергаю все обвинения в измене! – неожиданно крикнул Уильям.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Все присутствовавшие устремили взгляд на коленопреклоненного герцога. У Дерри пересохло во рту. Он обсуждал с Уильямом его поведение во время этой процедуры. Опровержение обвинений не входило в его планы.

– Вы… вы отвергаете обвинения? – запинаясь, переспросил лорд-канцлер.

Даже стоя на коленях, даже с кандалами на руках, Уильям производил неотразимое впечатление тем достоинством, с которым он ответил.

– Эти обвинения абсурдны, они являются продуктом злой воли. Я категорически отвергаю их, поскольку невиновен в измене. Я пал жертвой наветов со стороны негодяев, действующих против моего короля и моей страны.

Дерри хотел крикнуть Уильяму, чтобы тот придержал язык, пока не погубил их всех. Он увидел, как по лицу Йорка расползается довольная улыбка.

– Лорд Саффолк, вы заявляете о своем праве на проведение судебного заседания? – спросил лорд-канцлер.

Йорк в нетерпении подался вперед. Дерри хотелось кричать, но он даже не имел права находиться в этой комнате. В ожидании ответа Уильяма он закрыл глаза.

Уильям обвел лордов взглядом, слегка склонил свою большую голову и вздохнул.

– Нет. Я предаюсь воле короля и полагаюсь на его решение. Я верю в Божье милосердие и справедливость Генриха.

Лорд-канцлер вытер большим куском зеленой ткани пот со лба.

– Очень хорошо, милорд. Тогда я должен зачитать решение короля.

Большинство лордов с удивлением повернули головы в сторону Генриха, осознав, что он не будет говорить и что решение было подготовлено заранее. Йорк осклабился, а Дерри затаил дыхание, боясь, что Генрих почувствует на себе их взгляды и что-нибудь скажет.

Король огляделся, и в уголках его губ появилась слабая улыбка. Он растерянно кивнул, и лорд-канцлер поспешно развернул третий из имевшихся у него свитков.

– Решение короля в отношении Уильяма де ла Поля, герцога Саффолка от тысяча четыреста пятидесятого года от Рождества Христова.

Лорд-канцлер перевел дух и опять вытер пот со лба.

– За прошлую службу восемь обвинений, предусматривающих смертную казнь, снимаются по приказу и воле короля.

Среди лордов поднялся ропот, и громче всех звучали гневные голоса Йорка и кардинала Бофорта. Лорд-канцлер смутился, но продолжал читать, стараясь заглушить шум. Его руки заметно тряслись.

– Остальные одиннадцать обвинений, касающиеся нарушений, не являющихся преступными, считаются доказанными, поскольку обвиняемый признался в них.