Буревестник

Иггульден Конн

Йорку стоило больших усилий, чтобы не выказать своих чувств.

– Ваше величество, есть ли изменения в состоянии здоровья короля? Он поднялся с постели? Если да, то я буду возносить благодарность небесам в каждой церкви на моих землях.

Теперь уже поджала губы Маргарита. В течение пяти месяцев ее супруг пребывал в полном бесчувствии, и его приходилось насильно кормить жидким супом, чтобы поддерживать в нем жизнь. Он не разговаривал и даже не реагировал на боль. Их ребенок продолжал расти в ее утробе, и она с каждым днем ощущала все большую тяжесть

и все больший дискомфорт. Чувство торжества, испытанное ею во время большой охоты в Виндзоре, давным-давно улетучилось, и вот перед ней враг – враг ее дома и династии, вернувшийся из Ирландии. Вся страна говорила о возвращении Йорка и о том, что это значит для Англии и немощного короля.

Как ей хотелось, чтобы ее распухшие вследствие беременности, болезненные руки обладали мужской силой и могли вцепиться этому человеку в горло. Глаза герцога излучали злорадство. Ей хотелось, чтобы он увидел ее живот и понял, что у Генриха в скором времени появится наследник. Ей хотелось посмотреть ему в глаза – глаза человека, изменившего своему королю, но она уже жалела, что пришла.

– Королю Генриху с каждым днем становится все лучше, лорд Йорк. Очень скоро он, вне всякого сомнения, вновь возьмет в руки бразды правления королевством.

– Конечно, конечно, – ответил Йорк. – Мы все молимся об этом. Для меня большая честь, что вы пришли увидеться со мной, ваше величество. Однако меня зовут. С вашего разрешения, я должен присутствовать на голосовании.

Он снова поклонился ей и, прежде чем Маргарита успела что-либо ему ответить, исчез за дверями белого зала. Его люди, оставшиеся стоять в коридоре, смотрели на нее из-под насупленных бровей. Сопровождаемая свитой, она удалилась с высоко поднятой головой. Ей были хорошо известны намерения этих лордов, которые так часто говорили о необходимости сильного правителя.

Когда Йорк вошел в зал, Олдхэм надул щеки, испытав огромное облегчение при виде своего патрона, пребывавшего в добром здравии. Герцог кивнул ему и занял свое место на древней дубовой скамье. Олдхэм откашлялся.

– Милорды, прошу соблюдать тишину.

Он стоял у кафедры перед позолоченным креслом, которая располагалась на небольшом возвышении, и мог видеть всех присутствующих. Шум стих, и он сделал глубокий вдох.

– Милорды, для меня большая честь видеть вас, и я благодарен вам за то, что вы собрались здесь. Прошу вас склонить головы в молитве.

Кто-то опустил голову, другие преклонили колени рядом со скамьей.

– Господи, Бог справедливости и правды, укажи королю и его лордам истинный путь, по которому они поведут страну. Да не свернут они с него из-за любви к власти или соблазнов, да отбросят в сторону свои личные интересы, да будут помнить о своей ответственности перед человечеством, дабы пришло царствие твое и благословлялось имя твое. Да пребудут с нами милость Господа нашего Иисуса Христа, любовь Божья и участие Святого Духа. Аминь.

Последнее слово эхом отозвалось среди присутствующих. Они выпрямились, зная

во всех подробностях, что последует дальше. Это заседание было всего лишь заключительным этапом многомесячных переговоров и дискуссий. Его итог уже был высечен в камне, и оставалось только придать ему законную силу. Тем не менее лорды внимательно следили за происходящим.

– Состояние здоровья короля остается неизменным уже в течение пяти месяцев, милорды.

Голос Олдхэма слегка дрогнул, но спустя мгновение он продолжил:

– Он не может прийти в чувство и из-за своей болезни утратил способность править. Следовательно, во имя блага Англии, я предлагаю назначить одного из нас Покровителем и Защитником королевства, который будет выполнять функции арбитра и правителя до тех пор, пока король Генрих не выздоровеет или у него не появится законный наследник.

Олдхэм нервно сглотнул, заметив, как лицо Йорка исказила гримаса. Беременность королевы стала ложкой дегтя в бочке меда его сегодняшнего триумфа. Все сделки и союзы были заключены. Это стало результатом бесчувственного состояния короля и его неспособности говорить. Олдхэм откашлялся. Его руки тряслись так, что ему пришлось вцепиться в край кафедры, чтобы унять дрожь.

– Прежде чем мы приступим к голосованию по этому вопросу, кто из вас предложит собственную кандидатуру на должность Покровителя и Защитника королевства на время болезни короля?

Все повернулись в сторону Йорка, который медленно поднялся со скамьи.

– С большой неохотой я предлагаю свои услуги милордам и моему королю.

– Кто-нибудь еще? – спросил Олдхэм.

Он демонстративно переводил взгляд с одного лорда на другого, хотя прекрасно знал, что больше никто не поднимется с места. Графы и герцоги, все еще поддерживавшие Генриха – Сомерсет, сводные братья короля, Эдмунд и Джаспер Тюдоры, – отсутствовали. Олдхэм удовлетворенно кивнул.

– Милорды, я объявляю голосование. Пожалуйста, поднимитесь и перейдите в соответствующие комнаты.

По обе стороны от белого зала находились два небольших помещения. Все лорды, как один, встали и направились в сторону «Комнаты Согласия». «Комната Несогласия» осталась пустой. На месте остался один лишь Йорк. В уголках его рта играла едва заметная улыбка. Клерки записывали имена, хотя это было простой формальностью. Вернувшиеся лорды – Уорвик, Солсбери и остальные – сердечно поздравляли герцога, теперь уже улыбавшегося во весь рот.

Олдхэм терпеливо ждал, когда они вновь займут свои места, чтобы огласить результаты голосования.

– Ричард Плантагенет, герцог Йорк, в соответствии с волей лордов, вы назначаетесь Покровителем и Защитником королевства. Вы принимаете это назначение?

– Да, – ответил Йорк.

Зал огласился радостными криками. Олдхэм с облегчением сел в кресло, вытирая со лба пот. Они добились своего. Отныне Ричард Йорк обладал полномочиями короля, хотя и не носил этот титул. Новоявленный Покровитель и Защитник королевства поклонился лордам. Он явно гордился собой.