Буревестник
Шрифт:
Роланд остановился, что-то крича, но Элрик не слушал его. Он воспользовался этой возможностью и ринулся вперед, нанося удар своим щитом по телу Роланда. Рыцарь пошатнулся, его меч издал плачущий звук. И тогда Элрик нанес удар Буревестником между шлемом и латным воротником. Голова, отсеченная от тела, покатилась прочь, но кровь из шеи не хлынула. Глаза головы остались открытыми, они продолжали смотреть на Элрика.
Вивиан издала вопль и закричала что-то на языке, которым только что пользовался Роланд. Элрик сделал шаг в сторону, на лице его застыло мрачное выражение.
– О его легенда! Его легенда! – воскликнула она. –
– Может, я и одержим демонами, – тихо сказал он Вивиан, которая рыдала у обезглавленного тела, – но то, что я сделал, было предначертано богами. А теперь я покидаю этот твой тусклый мир.
– Неужели ты настолько бессердечен, что даже не раскаиваешься в этом своем преступлении?
– Нет, моя госпожа, потому что этот поступок – всего лишь один в ряду многих ему подобных, которые, как мне сказано, должны послужить некой великой цели. Иногда я сомневаюсь в истинности подобных утешений, но это тебя не должно интересовать. Узнай, однако, вот что: судьба таких, как твой Роланд и я, – жить вечно, возрождаться снова и снова. Прощай.
С этими словами он пошел прочь, миновал оливковую рощу и высокие камни. Рог Судьбы холодил его сердце.
Он направился вдоль речки к высокой скале, на которой виднелась крохотная фигурка. Подойдя к скале, Элрик поднял голову на молодого карлика Джермейса Кривого, вытащил из-под куртки рог и продемонстрировал его.
Джермейс ухмыльнулся.
– Значит, Роланд мертв, а ты, Элрик, оставил в этом мире, если только он не будет уничтожен, фрагмент легенды. Так что, проводить тебя в твой мир?
– Да. И поскорее.
Джермейс спрыгнул со скалы и встал рядом с высоким альбиносом.
– Этот рог может доставить нам неприятности, – сказал карлик. – Спрячь-ка его лучше под куртку и прикрой мечом.
Элрик подчинился и последовал за карликом вдоль берега замерзшей речки. У Элрика было отчетливое ощущение, что вода в реке должна двигаться, однако она явно стояла на месте. Джермейс прыгнул в нее и, как это ни невероятно, начал тонуть.
– Быстро! Прыгай за мной!
Элрик последовал за ним и какое-то время простоял на замерзшей воде, а потом тоже начал тонуть.
Хотя река была неглубокой, они уходили все глубже и глубже, и наконец всякое сходство с водой у наполняющей реку субстанции исчезло, и они стали погружаться в густую темноту – теплую и ароматную. Джермейс дернул Элрика за рукав:
– Сюда!
Они двигались зигзагообразно, под прямыми углами, из стороны в сторону, вверх и вниз по лабиринту, видимому только Джермейсу. Рог на груди топорщил куртку, и Элрик прикрыл его щитом. Потом он зажмурился на миг, потому что снова оказался на свету – на темно-голубом небе пульсировало огромное рыжее солнце. Ноги его стояли на чем-то твердом. Он опустил взгляд и увидел, что стоит на крыше башни Б’алл’незбетта. Еще какое-то время рог, словно живой, шевелился под курткой, как пойманная птица, но несколько мгновений спустя успокоился.
Элрик опустился на крышу и пополз вниз к отверстию, через которое недавно поднимался.
Потом он поднял голову, услышав какой-то шум наверху. И увидел усмехающегося Джермейса Кривого – тот висел в воздухе, махая ногами.
– Я удаляюсь – мне не нравится этот мир. – Карлик хмыкнул. – Я был рад поучаствовать в этом. Прощай, господин Воитель. Напомни
– Может, лучше тебе удовольствоваться своей судьбой, Джермейс. У стабильности тоже есть свои недостатки.
Джермейс пожал плечами и исчез.
Элрик, уставший до крайности, медленно спустился по растрескавшейся стене и с большим облегчением соскочил на первую ступеньку. Потом он проковылял по лестнице и, оказавшись на улице, поспешил в башню Д’а’рпутны сообщить о своем успехе.
Глава четвертая
Три человека, погруженные в раздумья, вышли из города и направились в Драконьи пещеры. Рог Судьбы висел на шее Элрика на новой серебряной цепи. Альбинос был одет в черную кожу. Он шел с обнаженной головой, на которой был только обруч, не дававший волосам падать на лицо. На боку у него висел Буревестник, а на спине – щит Хаоса. Он привел своих товарищей в пещеры, туда, где похрапывал громадный Огнеклык, драконий вожак. Когда Элрик приложил рог к губам и набрал в грудь воздуха, ему показалось, что его легкие слишком малы. Потом он бросил взгляд на друзей, которые взволнованно смотрели на него, расставил пошире ноги и во всю силу легких дунул в рог.
Раздался звук, низкий и мелодичный, эхом разнесшийся по пещерам, а Элрик почувствовал, как энергия покидает его. Он терял и терял силы и наконец упал на колени, по-прежнему продолжая прижимать рог к губам. Звук прервался, в глазах у Элрика помутилось, руки его задрожали, и он рухнул лицом на камни, выронив рог.
Мунглам бросился было к Элрику, но открыл от удивления рот, когда увидел, что драконий вожак шевельнулся и на него уставился огромный немигающий глаз, холодный, как Северная пустыня.
Дивим Слорм радостно закричал:
– Огнеклык! Брат Огнеклык, ты проснулся!
Зашевелились и другие драконы, стали расправлять крылья, вытягивать длинные шеи, ерошить свои холки. Когда драконы пробудились, Мунгламу показалось, что он уменьшился в размерах. Он начал нервничать в присутствии этих огромных животных, он не знал, как они будут реагировать на присутствие того, кто отнюдь не является Владыкой драконов. Но тут он вспомнил об обессилевшем альбиносе и, встав рядом с ним на колени, прикоснулся к его одетым в кожу плечам.
– Элрик, ты жив?
Элрик застонал и попытался повернуться на спину. Мунглам помог ему сесть.
– Я ослабел, Мунглам. Так ослабел, что не встать. Этот рог забрал все мои силы.
– Вытащи свой меч – он даст то, что тебе нужно.
Элрик покачал головой.
– Я воспользуюсь твоим советом, хотя на сей раз мне вряд ли это поможет. У героя, которого я убил, видимо, не было души. А может, она была очень хорошо защищена – я ничего от него не получил.
Он пошарил рукой, нащупал эфес Буревестника у себя на поясе. С трудом вытащил он меч из ножен и почувствовал слабый приток энергии, недостаточный для того, чтобы он смог предпринять что-либо, требующее более или менее серьезных усилий. Он поднялся на ноги и поплелся к Огнеклыку. Дракон узнал его и приветственно шевельнул крыльями, казалось, взгляд его слегка потеплел. Элрик хотел было потрепать дракона по шее, но ноги у него подкосились, он упал на колено и с трудом поднялся.