Бунтарка
Шрифт:
— Спасибо, — говорю я, забирая бокал вина.
— Ты же не пьешь, — негодует девушка, но бокал легко выпускает из цепких пальцев.
— Не пью, — подтверждаю я. Делаю глоток вина, стараясь не поморщиться. Крепкое, терпкое, а алкоголь бьет по рецепторам. Гадость редкая. Сколько она уже выпила?
— Вижу, — она едва заметно удивляется, но очень быстро приходит в себя. Отталкивается от моей груди свободной ладошкой, а затем делает достаточно жадные глотки алкоголя прямо из бутылки.
— Достаточно, — пробую забрать бутылку,
— На! — восклицает она с превосходством, сунув мне в руку пустую бутылку. — Сходи, выбрось. Ты же у нас теперь домохозяйка, — издевательски прыскает, рассмеявшись от собственной язвительности и глупой шутке.
— Тебе пора в постель, — строго заявляю я, замечая, как её штормит.
Она неожиданно начинает икать, и до того громко, что это могло бы меня умилить… Но опять же, не будь она в доску пьяной.
— Определись уже со своими желаниями, — она заваливается на диван и откидывает голову на подлокотник, прикрыв глаза. — Сначала вытряхиваешь меня из кровати и заставляешь вставать, теперь сам туда же отправляешь… В этом весь ты, Бессонов. Сам не знаешь, чего хочешь!
Я замечаю на столе включенный ноутбук. Бросив скептический взгляд на Василису, выбившуюся из сил и точно ощущающую алкогольное головокружение, иду к столу. Понимаю, что управление музыки подключено к ноутбуку, поэтому сразу же сбавляю громкость до минимума. В голове перестаёт шуметь от жестких битов.
— Зануда, — заявляет она, подняв руку с указательным пальцем. Только палец этот почему-то указывает на потолок, а не на меня. — Как же ты меня уже достал своими правилами… — её голос осип, стал слабым и скучающим.
Мой взгляд непроизвольно скользит по её обнаженной согнутой ножке на диване. Тяжело сглатываю.
Подхожу к Василисе и сажусь на край дивана, рассматривая её лицо. Всё ещё бледная, осунувшаяся, похудевшая до впалых щек и теней под глазами. Только пьяный блеск в глазах придаёт признак её жизни. Она смотрит в потолок и заметно тускнеет на глазах, о чём-то задумавшись.
— Это невыход — напиваться, Василиса. Никакие проблемы не решить, когда ты от них бежишь, — резонно рассуждаю я. Она, несомненно меня слышит, но игнорирует. — Возьми себя в руки. Чтобы не произошло, мы со всем справимся. Всё хорошо. Ты дома, и я могу тебе…
— Хорошо? — она резко приподнимается на локтях, безумно улыбаясь. — Что ты называешь своим хорошо?! — осуждающе смотрит в мои глаза, дернув губы в оскале. — Я вообще не понимаю, зачем ты здесь. Ты должен меня ненавидеть. Я сама себя ненавижу! — Василиса трет свои щеки и глаза, а я поджимаю губы от её повышенного тона.
— Тебе нужно отдохнуть, — подмечаю я её состояние. — Алкоголь на голодный желудок — худшее, до чего ты додумалась. Ты самостоятельно
— Я ещё не закончила, — она резво, для своего состояния, поднимается и встаёт на ноги. Её достаточно сильно шатает, и Лиса непроизвольно касается моего плеча, ища равновесие. Стараюсь не протягивать к ней руки, боясь побеспокоить и вызвать новую бурю недовольства. — Дай мне сегодня отдохнуть, а завтра можешь меня накормить до потери сознания.
Она отходит от меня и целенаправленно передвигается к стене с открытыми полками. Только сейчас замечаю, что нижние полки забиты достаточно дорогим алкоголем.
— Василиса, — произношу её имея с укором, вставая за ней.
Девушка низко наклоняется, перебирая бутылки, создавая музыку из звенящего стекла. Она просто непробиваемая!
— Ав-Авдеева! — поправляет она меня с икотой. — Ты же меня так называл последние недели. Неужели что-то изменилось?
— Прекращай, — не выдерживаю её поведения, понижая голос. Когда она выпрямляется, я хочу забрать очередную бутылку вина, но Василиса вцепилась в неё, как в последний глоток воздуха. — Ты уже пьяна.
— Это ты больно трезвый! — язвит маленькая змеючка, дергая руку с бутылкой алкоголя.
— Ты завтра будешь загибаться от похмелья. Тебе достаточно того, что ты уже выпила, — я не позволяю ей забрать бутылку, но Василиса действует неожиданно. Не то ей так сильно хочется напиться и забыться, то ли чисто из вредности. Она наклоняется и цапает меня зубами по руке, которую я одергиваю. — Что ты творишь? Сумасшедшая! — ошалело восклицаю, потирая руку, на которой ярко выражен укус.
Да что с ней происходит?
— Будешь лезть — откушу голову! — мстительно ухмыляется, спиной отходя к столу, не отрывая от меня взгляда. Василиса подхватывает штопор и в этот момент отворачивается, а я не теряю момента, броско вскинувшись и выхватывая бутылку. Маленькая шкодница успевает схватиться за горлышко. — Ты вообще без царя в голове? Отвали, сказала!
— Василиса, заканчивай этот цирк…
— Это ты устраиваешь цирк, который день! — шипит она, пытаясь вырвать бутылку из моих рук, и так крутиться, что оказывается прижата к моей груди. Замирает на мгновение, но всё ещё крепко держит алкоголь в своих загребущих пальчиках. — Это просто вино. Я хочу выпить. Ты не вправе мне что-то запрещать!
— Это алкоголь, Лиса, — всё же забираю бутылку, оставив её на край стола. Василису, которая засуетилась, поворачиваю в своих руках и пока не сбежала или до смерти не закусала, сажаю на стол. — Посмотри на меня, — сжимаю её в своих руках, вклинившись между разведенных ног. — Лиса, посмотри на меня.
— Смотрю. Что дальше? — вскинула она взгляд. А в нём так много эмоций… Но больше всего меня цепляет её разочарование, которое скапливается в уголках её глаз влагой.
Тяжело смотреть на неё такую, ослабевшую и потерявшую собственный контроль.