Бунтарка
Шрифт:
Насторожившись, он ждал, когда раздадутся единственные звуки, приносившие ему последнее время успокоение. Вскоре он услышал, как Джейн поднялась по узкой пыльной лестнице, как открылась и закрылась в ее спальне панель, как щелкнул замок.
С чувством облегчения сэр Томас Пьюрфой выпрямил свои больные суставы и, подняв уставшее тело, безмолвно двинулся через комнату к кровати, шаркая ногами.
Прошло девять лет, но он знал, что и через девяносто она не простит его.
Джейн была очень похожа на него. Она ничего не забывала и ничего не прощала. Но
Лежа без сна, как и в другие бесконечные ночи, сэр Томас Пьюрфой смотрел в черноту полога над собой, пытаясь вызвать в памяти воспоминания о тех днях, когда черноволосая девочка радостно носилась по зеленым лугам в окрестностях Вудфилд-Хауса.
Глава 7
Ее тело ныло. Кости болели от тяжелого удара, когда ее припечатало к земле крепкое тело Спенсера. Наступило утро.
Джейн не любила утро, особенно раннее. Но экономка Фей привыкла к ее недостаткам и, несмотря на жалобы Джейн, не уходила и ласково тормошила молодую женщину, пока та не вставала и не шла умываться. Надзирая с видом милостивого деспота, Фей с удовлетворением смотрела, как горничная помогает госпоже облачиться в черную амазонку и черные сапоги.
Глядя в зеркало, Джейн поморщилась при виде синяка на лице. Хотя отечность губы и вокруг рта значительно уменьшилась за ночь, дотронувшись до синяка, Джейн в сотый раз прокляла свою неосторожность, позволившую англичанину одержать над ней победу.
Оставалось лишь надеяться, что от полученной раны он тоже ощущает боль.
Снова взглянув на себя в зеркало, Джейн подумала, что еще неделю не сможет выходить из дому при свете дня, несмотря на свойственное ей пренебрежение к собственной внешности и одежде. Одно дело – шокировать отца, когда тот потребовал, чтобы она вышла к гостям, и совсем другое – то, что ей предстояло сегодня. Джейн старалась не привлекать к себе внимания.
Улыбнувшись Фей уголками рта, она вышла в коридор и без стука скользнула в комнату Клары. Возможно, сестра поможет ей решить проблему. Клара уже встала и оделась.
Джейн подумала, что сейчас самое время расправиться с маленьким херувимчиком.
– Я могу припудрить тебе лицо, – предложила Клара, – и сделать так, чтобы синяк стал менее заметным. – Она отвела Джейн к кровати. – Только не вздумай говорить, что ты ударилась лицом о край туалетного стола. Никто не поверит.
Джейн откинула с кровати покрывало, как была, в одежде и сапогах, забралась в постель и натянула до подбородка одеяло.
– Поезжай без меня, ворчунья, а мне дай поспать.
– Нет! Мы не можем ехать без тебя, – запротестовала Клара, пытаясь стянуть одеяло с сестры. – Я не могу оставаться с ним наедине так долго. Даже с приставленным к нам лакеем.
– Можешь. Ни для кого не секрет, что твое подвенечное платье почти готово. Матушка позаботилась об этом. Наверняка уже разосланы приглашения на свадьбу.
– Не вредничай. Ты должна поехать! Пожалуйста, Джейн! Приличия не
– К черту приличия! Он приехал сюда, чтобы посвататься к тебе, и этим все сказано. Через две недели вы поженитесь.
Клара не отступала:
– Пожалуйста, поезжай с нами.
– Мне нужно выспаться. – Джейн зарылась головой в подушки, подтыкая под себя одеяло. – Отдохнуть. Отстань от меня.
– Пойми, я не хочу оставаться с ним наедине.
– Почему? – Джейн выбралась из постели и спросила: – Отец заставляет тебя выйти замуж за этого человека?
– Что за чушь!
– Хочешь быть примерной дочерью? Пожертвовать собой ради семьи?
– Ничего подобного!
Джейн пристально смотрела на сестру.
– Тогда скажи, он тебе нравится?
– Еще бы! Как он может не нравиться? Красивый баронет с хорошими связями в лондонском обществе. Мечта любой девушки.
– Ты любишь его?
Клара залилась румянцем, резко отвернулась и отошла к зеркалу. Прошло некоторое время, прежде чем она ответила:
– Разумеется, я не люблю его так, как ты любила Конора.
У Джейн болезненно сжалось сердце, и она поймала взгляд сестры в зеркале.
– Я не знаю женщины, которая бы любила мужчину так, как ты Конора. Вряд ли я когда-нибудь так полюблю. Помню, как ты страдала, когда он ушел из жизни.
Ком подступил к горлу Джейн. Она едва сдерживала слезы.
– Я не питаю таких чувств к сэру Николасу. Но, оставаясь с ним наедине, робею. Ведь он гораздо старше и опытнее меня. Но со временем, думаю, это пройдет.
Вспоминая тайные свидания с Конором, Джейн не испытывала ничего подобного, когда бегала к камням на болото близ Нокнакилла. В тот год ей исполнилось пятнадцать, а Конору – шестнадцать, но застенчивость не была им присуща. Да и откуда ей было взяться? Они знали друг друга с детства. Она – дочь магистрата, он – сын батрака. Голос Клары вернул се к действительности.
– Чтобы спрятать синяк, ты можешь надеть черную шляпку с вуалью, которую матушка надевала прошлой зимой на похороны матери преподобного Адамса. – Клара взяла Джейн за руку и потянула к двери. – Фей сказала, что сэр Николас уже давно ждет. Полагаю, нам нужно поторопиться. Иначе он плохо о нас подумает. Не так ли?
– Так, – проворчала Джейн. – Как его будущая свояченица, я просто трепещу от страха при мысли, что он плохо обо мне подумает.
Николас наблюдал, как Джейн пытается поправить нахлобученную на макушку дурацкую шляпку. Но осенний ветер сбивал ее то в одну сторону, то в другую. Длинные шпильки вылезли из волос, и прическа грозила рассыпаться.
К семейному завтраку старшая сестра не присоединилась. Не видел ее Николас и потом, пока не вышел с Кларой к своим лошадям, ожидавшим их на выгуле. Джейн тоже ждала их на выгуле среди деловито суетившихся грумов и помощников конюхов. Облаченная во все черное, она восседала на черной, как эбеновое дерево, кобыле. Зрелище, достойное созерцания. И никакого дамского седла.