Бунт атомов
Шрифт:
Дерюгина ударило в грудь, но он не потерял сознания и, едва коснувшись земли, стал выкарабкиваться из-под обломков; рядом слышались брань и проклятия, произносимые хриплым, озлобленным голосом. Это был механик, тоже уцелевший, хотя весь в ссадинах и синяках, с лицом, залитым кровью. Став на ноги, он вытянулся во весь рост и, погрозив кулаком к югу, куда уходил пламенный вихрь, преследуемый шумно дышавшими машинами, выпустил целый залп отборных ругательств.
Болезненный стон заставил обоих обернуться назад. В нескольких шагах от аппарата лежал ничком летчик:
Несколько придя в себя, Дерюгин с механиком устроили импровизированные носилки из обломков разбитого аэроплана, положили на них раненого, и тронулись к строениям, видневшимся в километре к северу.
Это был Луков, скверный, грязный городишко, оставленный сейчас жителями, бежавшими при приближении страшного врага.
По дороге носилки скоро поравнялись с трактором, оставшимся на месте после столкновения с шаром; это была еще не остывшая, раскаленная докрасна, исковерканная груда железа и меди. Дерюгин невольно подумал о людях, бывших там живыми еще несколько минут назад, и стиснул зубы. Показалось, что ветер доносит запах жареного человеческого мяса. Но делать здесь было нечего: помощь была уже бесполезна, а на носилках стонал и метался раненый.
Через полчаса они достигли города со стороны вокзала.
Толкнулись в несколько домов,- все было или пусто, или наглухо закрыто.
Наконец, нашли живую душу, указавшую им гостиницу против станции. Правда, она больше походила на грязный, подозрительного свойства притон, но, по крайней мере, здесь были люди, которые помогли устроить пострадавшего, и нашелся даже мрачный субъект, назвавший себя фельдшером и сделавший первую перевязку. Дело оказалось хуже, чем думал Дерюгин: были сломаны правая нога и два ребра; можно было опасаться сотрясения мозга. Два часа ушло на то, чтобы разыскать врача и устроить раненого в железнодорожной больнице.
Только после этого можно было подумать о возвращении назад, к месту работ.
К вечеру удалось найти исправный автомобиль, хозяин которого согласился за сумасшедшую плату доставить потерпевших крушение в Пултуск. К утру с высокого поворота на шоссе открылся уютный живописный городок с его садиками, шпицами костелов и высокой зубчатой башней на площади, памятником давно минувших дней старого Туска, времен нашествия шведов и кровавых войн казачества.
По дороге навстречу тащились нескончаемые обозы жителей, уходивших с насиженных мест под конвоем вооруженных всадников. Блеяли и мычали стада, плакали женщины и дети, хрипло лаяли собаки, и под резкое щелкание бичей над напуганной толпою висели брань и озлобленное понукание возниц.
Глава XXIII Выстрел
Первое, что сделал Дерюгин, как только машина остановилась перед зданием управления,- было броситься на приемную радиостанцию, обслуживавшую работы. Исход схватки тракторов с атомным шаром у Лукова, невольными свидетелями которой стали пассажиры самолета,- не давал ему покоя. Неужели он вырвался из магнитного круга и теперь опять на свободе мчится по воле ветра, пожирая пространство огненной пастью?
Но тревога его оказалась напрасной. Уже в полночь радио из Люблино разнесло радостное известие. Вскоре после прорыва фронта тракторов ветер упал; атомный шар был подхвачен вихрем, им самим созданным, и стал описывать большой круг около холма, где и был настигнут преследовавшими его магнитами.
Последние получили подкрепление в виде еще пяти механизмов, только что законченных на заводах и переброшенных к БрестЛитовску из разных пунктов по железным дорогам. За вычетом выбывших из строя были налицо двадцать две вполне исправных машины. Охота возобновилась, и весь отряд медленно, но неизменно двигался к северо-западу и сейчас находился на уровне Коцка.
Дерюгин облегченно вздохнул и направился к себе в номер отдохнуть после встряски.
Дагмару он застал без сна, в состоянии полной прострации.
Она полулежала в кресле, бессильно уронив руки на колени, и даже не поднялась ему навстречу. Только в глазах, лихорадочно воспаленных, билась искра жизни. Она знала уже об эпизоде у Лукова и молча выслушала рассказ Дерюгина о подробностях драмы, чуть не стоившей ему жизни, и о возобновленной погоне за шаром.
– Хорошо, что так кончилось,- сказала она, машинально сжимая руку Дерюгина, и добавила тихо: - Несчастный отец!
– сколько горя дал он миру...
Оба замолчали.
Он поторопился прервать тягостное свидание и вызвал Клейста, чтобы узнать, как подвинулись работы в его отсутствие.
– Все в порядке,- ответил инженер, явившийся на зов из управления.Зарядка кончена, асбест уложен; запалы на месте; не приращены пока провода, как вы распорядились. Сейчас вся работа сосредоточена на прокладке кабеля к наблюдательным пунктам; задержались на номере 4-м - напали на скверный грунт; но все же к сроку будет выполнено и здесь.
– А как с выселением жителей?
– Козловский со своими отрядами действует молодцом,настоящая машина. Плачут, жалуются, пытаются спрятаться, но он выуживает их отовсюду. Особенно трудно было в Макове, но сейчас там не осталось никого, кроме патрулей. Сегодня с утра он орудует в северном районе, около Прасныша. Немцы у себя, по ту сторону границы, видимо, уже кончили с этим делом.
– Хорошо. Я сейчас проеду по работам проверить все в последний раз. Не хотите ли со мной?
– С удовольствием. Засиделся за эти дни в канцелярии.
– Начнем с центральной станции у Красноселец и поста № 7.
– Да, кстати, о посте № 7. Забыл сообщить вам об одной неприятности. Вчера вечером застрелился этот юноша, Петрусевич, которого вы сменили.
– Это еще что такое?
– Да трудно сказать. Нервы у них у всех, конечно, взвинчены до крайности. В другое время, возможно, прошло бы и без особых последствий. А сейчас... Публично высказанное недоверие... Больное самолюбие.
Дерюгин пожал плечами.
– Сейчас нам не до сентиментов.