Бунт атомов
Шрифт:
Их отнесли на двенадцать-пятнадцать километров от пушки, так как не было нужды в такой непосредственности их близости, как для наблюдателей, а вместе с тем самая их отдаленность давала возможность более спокойной работы. Но это обстоятельство очень мало меняло положение находящихся здесь людей: они находились в районе, где землетрясение от взрыва и ураган должны были смести и уничтожить все живое; едва ли был шанс на тысячу уцелеть в этой волне общего разрушения.
Станция у местечка представляла совершенно открытую площадку на обратном скате холма, несколько закрывавшего
На стойках, скрепленных с сидениями, висели телефонные трубки.
В середине стола, в центре дуги, образованной лампами, лежала карта, изображавшая в крупном масштабе район на двадцать километров вокруг заряда. Наблюдательные посты на ней были отмечены яркими красными кружками и перенумерованы. Соответствующие цифры стояли и у каждой пары лампочек.
На станции ждал посетителей молодой инженер, уже несколько дней живший здесь же, у подножия холма, в небольшой походной палатке. Он довольно свободно говорил по-русски и встретил гостей с видом радушного хозяина. Крепко пожав руки обоим, он сказал, тщательно выговаривая слова, как это бывает с иностранцами:
– Добро пожаловать!
Потом назвал свою фамилию: инженер Козловский. Дерюгин вспомнил встречу в Красносельцах с бывшим майором польской армии,- ему почудилось что-то общее в голосе и в чертах лица обоих людей.
– Вы не сродни командиру Козловскому, начальнику охраны работ? спросил он молодого человека.
Тот улыбнулся широкой улыбкой беззаботного человека.
– Ну, как же: родной племянник. Дядюшка мне уже говорил о вас по телефону, так что я успел озаботиться легким завтраком. Не угодно ли?
– И он все тем же широким, немного дурашливым взмахом, указал на свою палатку.
Дерюгин с любопытством посмотрел на этого странного, беззаботного человека.
Тот спокойно выдержал испытующий взгляд, и на открытом загорелом лице не шевельнулся ни один мускул.
– Спасибо,- ответил Дерюгин,- мы сначала смотрим вашу установку.
– Милости просим,- последовал ответ с тем же радушным жестом,- она теперь столько же ваша, и даже больше,- ведь вы - начальство.
– Осторожнее, сударыня,- любезно предупредил он Дагмару, прислонившуюся к легким деревянным перилам,- здесь недавно крашено и, вероятно, еще не совсем высохло.
Дерюгин еле сдержал улыбку, слушая этого чудака. А тот уже рассказывал о назначении приборов на столе, с видом фокусника, демонстрирующего особенно удачный и любопытный трюк.
– Начинается с телефонов... Звонят по очереди... Указывают створы, через которые движется шар... Следим по карте... Напряженное внимание... Загораются зеленые огни,- сигнал первый: противник появился в поле зрения наблюдателей... Ждем...
Вспыхивает красная лампочка,- шар попал на визирную линию трубы... Рука на кнопке контакта... Загорелся второй огонек, но первый погас... Еще один... Смотрим, не отрывая глаз... Третья вспышка: все перед глазами. Нажимаем ключ,- трах
Инженер махнул рукою, растопырив пальцы, словно бросая что-то в воздух.
Дерюгин с беспокойством взглянул на Дагмару, близкую к обмороку при описании драмы, которая должна была разыграться здесь через несколько дней. Козловский и сам заметил впечатление, произведенное его словами, будто вспомнил что-то, смутился и заторопил гостей зайти закусить "чем бог послал".
Все трое направились к палатке.
За столом инженер, стараясь загладить свою невольную оплошность, говорил не умолкая, рассказал два-три анекдота, вспомнил недавнюю революцию. Но все это не помогло. Девушка, охваченная тоскою и ужасом, рассеянно слушала болтовню Козловского и думала о своем.
В Красносельцах, куда Дерюгин заехал после осмотра обеих станций, ждала телефонограмма из управления, вызывавшая его срочно в Пултуск.
Прощаясь с начальником охраны, Дерюгин сказал ему:
– Познакомился с вашим племянником. Вот, кажется, неунывающий человек...
– Молодчина,- ответил бывший майор,- один из немногих, умеющих глядеть в глаза смерти с веселым лицом.
Впервые разговор коснулся этой темы открыто.
– Как он попал на это место?
– спросил Дерюгин,- добровольно?
– И да, и нет. Вызвали специалистов. Никто из многих, оказавшихся налицо, не почел вправе отказаться. Вопрос решили жребием. Вот и все. А если бы его заменить другим лицом?
– Он почел бы это для себя величайшим оскорблением.
– Но ведь там верная смерть.
Козловский пожал плечами.
– это - долг. К тому же Владислав принадлежит к числу счастливых людей, которых надежда не покидает ни в каких обстоятельствах. Если есть один шанс из тысячи,- он убежден, что этот шанс будет его.
Автомобиль тронулся в обратный путь. Через полтора часа были в Пултуске.
Оказывается, в полдень пришло известие из Люблина, что атомный шар, встреченный тракторами около Равы Русской, окружен ими и теперь движется, увлекаемый магнитами, на Щебжешин.
Глава XXII Охота
Итак, жребий был брошен и выпал на долю заряда № 5, как именовалась официально пушка у Красноселец, среди полудесятка других, сооружавшихся в Европе. Только теперь, увидев собственными глазами все, что символизировало это короткое обозначение, и узнав о движении атомного шара в Польшу,Дерюгин впервые осознал ясно все значение совершающегося и свою собственную роль в нем.
Эти ползущие нескончаемым потоком по дорогам грузы, сотни машин, громыхающих среди копошащихся вокруг людей; толпы оставшихся без крова беженцев; наконец, два десятка осужденных, ожидающих в тоске смертного часа,- это была та страшная игра ва-банк, для которой наступали последние моменты. И ставкой в ней была судьба Земли и всего на ней живущего.
Нелепая сказка, фантастический бред, ставший явью сегодняшнего дня. А выигрыш или поражение в этой игре зависели от движения руки Дерюгина, маленькой единицы из полутора миллиардов, судьба которых была привязана к комочку нервов и мускулов, составляющих его тело.