Бункер
Шрифт:
– Наслышан, – отвечает он крепким рукопожатием. – Я– Юрий. Командир ОМОРа Балтийского флота.
Понятно. Для непосвященных во флотскую жизнь объясняю: ОМОР– это Оперативный морской отряд разминирования. Во времена исторического материализма такие подразделения существовали на всех флотах. Сейчас– после череды «славных» армейских реформ– утверждать подобное не возьмусь.
– Там точно была мина? – интересуется генерал. – Ошибку не допускаешь?
– Уверен процентов на девяносто. Разок вы уже сомневались в моем донесении касательно морской мины. Помните, у Кольского
– Да, тогда ты оказался прав. Вот мы и решили перестраховаться и проверить.
– Как намерены поверять?
– Прежде всего, с максимальной осторожностью. Во-первых, чтоб не рвануло посреди города, а во-вторых, чтобы не спугнуть гостей, – закуривает Горчаков. – Усилим наблюдение и, пока они спят в отеле, подгоним буксир с командой Юрия.
– Я со своими ребятами им нужен?
– Ребята пусть отдыхают. Ну, а твоя задача– показать Юрию, где спрятана мина.
Юрий ушел встречать свою команду, а мы с генералом остались у парапета.
– Сергей Сергеевич, не могли бы вы развеять одно туманное облачко, растущее в моем мозгу с момента последнего разговора в вашем московском кабинете?
– Если ты опять об отпуске, то сейчас не время.
– Об отпуске я напомню сразу по окончании операции. Асейчас хотел бы спросить о деле.
– Спрашивай.
– Наши люди давно следят за немецкими археологами?
– С первого дня их повторной командировки. Как только появились некоторые подозрения, мы сразу выставили наружное наблюдение.
– Неужели за это время не выяснили, где и что они вынюхивают?
– Только приблизительно. Немцы осторожничают: если двое исчезают в Доме советов, то третий остается снаружи и следит за обстановкой. Сотрудник, оставленный нами внутри здания, тоже не сумел ничего выяснить.
– Почему?
– Руководитель группы по имени Вальтер пропадает где-то в подвале, а его помощник часто мотается на первый этаж. Однажды он чудом не застукал нашего парня.
– Не лучше ли в таком случае нагрянуть в открытую и проверить все подвалы?
– Сломаем всю игру, Женя. Втаких делах нельзя торопиться. Они являются гражданами другой страны– для того чтобы арестовать их и начать следственные действия, нужны очень веские основания. При отсутствии таковых они заартачатся, не станут сотрудничать и выдавать свои тайны, понимаешь? Так что лучше подождать, пока они приступят к исполнению своей задумки. Вот тогда и возьмем с поличным.
– Возможно, вы правы.
Глядя на водную рябь, Сергей Сергеевич снисходительно посмеивается.
– Мы ведь ничем не рискуем, правильно? Ну, прихватят они содержимое тайника, наденут акваланги, вылезут из какой-нибудь норы под этой набережной, – похлопывает он ладонями по теплому парапету. – Затем отплывут на три сотни метров, где их подберет сообщник на катерке. Вот тут-то мы и должны их сцапать. Согласен?
– Не знаю. Яж не стратег.
Он снова смеется и по-отечески обнимает.
Час ночи. Буксир плавно отходит от причала и неторопливо двигается против течения, повторяя изгибы речного русла. На
Во главе с Юрием саперы готовят снаряжение. Вместе с ними собираюсь окунуться в воду и я. Георгий помогает облачиться в костюм и ребризер, Жука и Фурцева я отправил в каюту, ибо на узкой палубе буксира и так не развернуться.
Набережная в поздний час пустует. Парапет и узкий парк, примыкающий к набережной, на всякий случай оцеплены сотрудниками ФСБ. Горчаков тоже на берегу– координирует действия и осуществляет общее руководство операцией.
Вечером сотрудники наружного наблюдения, осуществляющие слежку за немецкими археологами, доложили:
– Работы на площадке раскопок закончены. Один из гостей отправился на улицу Александра Невского в пивной ресторан «Пивовар». Двое других остались на пустыре.
Горчаков попросил усилить наблюдение за пустырем, и вскоре оттуда поступило следующее сообщение:
– Два археолога с минимальным набором инструментов вошли в здание Дома советов.
Это означало, что можно приступать к операции без риска засветиться. Игенерал дал команду к старту.
Я в снаряжении, парни из ОМОРа заканчивают подготовку и перекладывают поближе к леерному ограждению большие автомобильные покрышки. Ими они закроют бетонный парапет, о который всплывшая мина может повредить свинцовые стаканы.
Негромко тарахтя дизелем, буксир проходит под эстакадным мостом и тушит навигационные огни. Япоглядываю в сторону берега, на глаз определяя пройденную дистанцию. Хотелось бы определить местоположение проклятой ямы поточнее, дабы не искать ее, ползая над загаженным дном.
Кажется, здесь.
– Николай Егорович, притормаживай, – оборачиваюсь к открытой дверце невысокой рубки.
Капитан стопорит ход. Пройдя по инерции два десятка метров, буксир останавливается. Гремит якорная цепь. Пара матросов спускает на воду надувную шлюпку.
– Ну что, ребята, готовы?
– Мы всегда готовы, – отвечает за всех Юрий.
– Тогда пошли.
Мы спускаемся в шлюпку. Аиз нее опрокидываемся в воду…
Яму я отыскал быстро. Но это было только началом долгой и кропотливой операции по обезвреживанию старой немецкой мины.
Ход работ нами обговорен заранее, и дело спорится.
Координаты опасной находки установлены, и Юрий с коллегами принимает с борта покрышки, которые перемещает к парапету. Находящийся на набережной молодой сапер закрепляет прочные веревки и сбрасывает свободные концы вниз. Парни привязывают к ним покрышки, образуя над ямой сплошной резиновый бортик.
Затем мы обследуем тяжелую секцию от чугунного забора. Конкретно нас интересует, не она ли удерживает мину в притопленном положении. Нет, секция слегка перемещается, а свинцовый стакан мины остается неподвижен. Втаком случае можно приступать к дальнейшей расчистке ямы. Впятером мы беремся за витиеватые чугунные узоры, упираемся ногами в дно, тужимся и… понимаем, что с секцией забора не справиться.