Бункер
Шрифт:
Отчасти помогал языковой барьер в общении. Русские не слишком хорошо владели немецким и английским, а Вальтер кое-как изъяснялся на русском. Когда разговор касался совсем уж малознакомой узконаучной темы, ему приходилось советоваться с Бруно.
Наконец пиршество закончилось. Большинство из хлебосольных хозяев откланялось и разъехалось по делам. Остался молодой сотрудник университета по имени Станислав и кто-то из местной администрации. Оба вызвались показать гостям Дом советов и прилегающую к нему территорию.
Проехав несколько минут по извилистой улице, отчего-то менявшей свое
– В народе его называют «голова закопанного робота», – пояснил представитель администрации.
– Похоже, – задрав голову, оценил архитектурный «шедевр» Вальтер.
Станислав добавил:
– Кстати, немецкие туристы, приезжающие в наш город, именуют его «новым замком Кёнигсберга»…
Немецкий археолог поморщился:
– Нет, на замок он совсем не похож…
Белый кубик довольно высокого и массивного здания стоял на мощном стилобате высотой в три или четыре этажа; на фасаде выступали декоративные амбразуры, сверху виднелись лифтовые башни. Все окна были застеклены, да и общий вид был вполне современным и благообразным, создавая впечатление обитаемости здания.
– Оно функционирует? – на всякий случай поинтересовался немецкий «профессор».
Русский отмахнулся:
– Нет, что вы… УДома советов сложилась долгая и сложная судьба.
Проследовав по автостоянке, группа подошла вплотную к высокому цоколю. Бруно и Мартин достали фотоаппараты и начали снимать объект предстоящей работы.
– Расскажите, если нетрудно, – попросил Станислава Вальтер. – Это ведь тоже частичка нашей общей истории.
– Пожалуйста. Только частичка, к сожалению, наполнена грустным смыслом. Заложили Дом советов в семидесятом, но, поскольку в этой части города имеются подвижные грунты, то появились проблемы со статикой. Вгоды перестройки начались перебои с финансированием и в проект внесли ряд существенных изменений, в частности, уменьшили этажность. До верхней точки здание достроили в конце восьмидесятых, и на том работы прекратились. Вдевяностых решали и спорили, кому достраивать наполовину заброшенный объект. Наконец к празднованию 750-летия Калининграда власти и строители нашли общий язык: здание отремонтировали, покрасили, остеклили. Но в итоге так и не заселили.
– Почему?
– В основном из-за негативных оценок. Впрессе пишут, дескать, это здание– позор Калининграда. «Позор» необходимо снести, а вместо него восстановить утраченный Королевский замок. Одним словом, вопрос до сих пор остается открытым, а здание пустует.
– Да, вы правы, – смущенно пробормотал Вальтер, – история действительно невеселая. Скажите, Станислав, нам разрешат осмотреть подвальные помещения?
– Профессор, зачем вам подвалы? – удивленно вскинул брови тот.
– Хотелось бы узнать, насколько глубоко они уходят под землю. Да и еще неплохо бы поговорить с кем-нибудь из рабочих, копавших котлован.
Будучи опытным археологом, Станислав быстро ухватил смысл задумки и, оценив ее,
– Вы позволите моим коллегам полазить по заброшенному зданию?
Не торопясь отвечать, чиновник недовольно посмотрел на часы.
– Нет-нет, сегодня уже поздно, – поспешил уточнить Вальтер. – Лучше завтра. Где-то в первой половине дня.
Складки на лице чиновника мгновенно разгладились.
– Лично я не возражаю, – снисходительно пожал он плечами. И, строго посмотрев на Станислава, уточнил – Только под вашу ответственность и при полном соблюдении мер безопасности.
Осмотрев окрестности места будущих раскопок, гости изъявили желание прогуляться по набережной реки, вид на которую открывался прямо с пустыря.
– Не возражаю, – повторил чиновник любимую фразу и, вновь посмотрев на часы, стал прощаться.
Вежливо поинтересовавшись, отыщут ли немецкие гости дорогу в отель, засобирался и Станислав.
– Конечно, найдем, не беспокойтесь, – заверил Вальтер. – Вкрайнем случае возьмем такси.
– Тогда до завтра, – пожал им руки русский археолог. – Уменя на сегодня запланирована пара мероприятий в университете…
Прогуливаясь по набережной, Бруно негромко рассказывал:
– В древности эта река носила название Хрон. Пруссы назвали ее Прэйгара, Скара, позднее– Претора, что означало «бездна».
– Ты лучше озвучь ее глубину, – недовольно отозвался Вальтер.
– В начале двадцатого века здесь проводились серьезные работы по углублению дна. Стех пор она стала судоходной. Вверхнем течении глубина небольшая– два-три метра.
Вальтер поморщился. Но Бруно успокоил:
– Зато в нижнем течении и в устье глубина доходит до шестнадцати метров.
– А здесь? – обрадованно показал «профессор» на русло между набережной и островом Канта. – Здесь сколько?
– Около десяти метров. Причем серьезная глубина начинается от самого берега.
– Так это здорово, господа! – заулыбался Вальтер. – Предлагаю отметить окончание первого рабочего дня командировки в ближайшем кафе!..
Утром следующего дня Вальтер и его товарищи проснулись едва ли не с рассветом. Душ, завтрак, короткое совещание и сборы заняли не более часа. Встреча со Станиславом возле пустыря, что обступал Дом советов с востока и с юга, была назначена на девять тридцать. Однако группа прибыла сюда на два часа раньше.
Пустырь был обнесен деревянным забором. Хлипкая преграда никем не охранялась и имела бессчетное количество прорех.
Пролезая через одну из них, Бруно спросил:
– Наша наглость не вызовет подозрений у полиции?
Вальтер бросил на землю рюкзак.
– Успокойся, ты же не в Германии. Здешняя полиция еще спит.
Отыскав подходящий участок для будущих раскопок, Вальтер распорядился:
– Копать будем здесь. Огораживайте участок– нам нельзя терять время.
Бруно с Мартином распаковали габаритный багаж, поочередно вынимая из длинных чехлов тонкие столбики, металлоискатель, специальные лопаты, кирку. Из рюкзаков были извлечены мелкие предметы: моток полосатой ленты, ланцеты, нож-медорезка, мастерки, круглые и плоские кисти…