Бумеранг
Шрифт:
– Стас, это твой сын?
– спросила она.
– Да, - не оборачиваясь, ответил он.
В их разговор вмешался отдалённый рёв тепловозного клаксона.
– Света, у тебя есть родственники или близкие друзья?
– трогая машину с места, поинтересовался Стас.
– Здесь у меня никого нет. И вообще, есть только дальняя родственница в Южно-Уральском регионе...
Вопрос был решён. "Девяносто девятая", лихо, развернувшись, дала по газам в сторону железнодорожного вокзала.
В кабинет Василия ввалился запыхавшийся и облепленный грязью Кеша. Он прямо искрился от лютой ненависти.
–
– медведем-шатуном ревел он.
– Замочу, скотина!
– Кто? Кого?
– Стрельцов едва не рухнул со своего кресла, здорово обескураженный вольготным поведением обыкновенного быка.
– Бригадир, это я не тебе, - перестав дрыгать конечностями, вовремя опомнился Иннокентий.
– Ещё бы мне!
– хмыкнул Стрельцов.
– Ты откуда такой нарисовался?
Кешу мучила жажда. Облизывая сухие губы, он пожирал глазами графин с водой на столе Василия. Стрельцов догадался о желании Глаголина и позволил ему испить водицы. Осушив полграфина прямо из горлышка, Иннокентий успокоился и очень красочно описал шефу совсем свежий эпизод из своей личной жизни.
– Сдаётся мне, что это и был Громов, переодетый в мента, - в концовке резюмировал он.
– Очень даже может быть, - согласился Василий.
– Узнаем от него самого. Чуть позже.
– Не понял?
– нахмурился Кеша.
– И не надо тебе ничего понимать. Иди, приведи себя в порядок. Позову, если понадобишься.
Отослав Кешу, Василий по рации связался с охраной на всех имеющихся на даче постах и распорядился препроводить гостя к нему в кабинет. Без оружия, естественно. И желательно без мордобоя. Имел Василий страстное желание напоследок пообщаться со своим заклятым врагом.
Вокзал жил своей обычной жизнью. Приходили и уходили поезда, оживлялся и вновь засыпал перрон. Стас, Светлана и Андрей попали в "мёртвый час" - время, когда до ближайшего поезда ещё далеко, и на всех сотрудников вокзала и пассажиров нападает дрёма. Всем всё по барабану. Стражей порядка из линейного отдела не видно вообще. Залили за воротник и дрыхнут себе в комнате милиции. Диспетчер зашторил своё окошечко и тоже потчует в обнимку с микрофоном. Пассажиры, всё равно, что предметы интерьера, путеобходчики в здание вокзала не заходят. Коммерческие киоски закрыты "на санитарный час". Кассиры становятся менее злыми и раздражительными, а главное, почему-то, чрезмерно доверчивыми. Днём бы Екатерина Семёновна Белкина, дежурный кассир, не на грош не поверила бы молодому человеку в камуфляжном милицейском комбинезоне с очень уставшим лицом, вещающему её печальную историю женщины с ребёнком, которая приехала в гости к родственникам, а их не оказалось дома, вследствие чего они оказались на улице и стали жертвами разбоя...
– ... Пострадавшие обратились в наше отделение милиции, - продолжал сочинять "милиционер".
– Мы во всём разобрались, преступников задержали. А вот женщине и её ребёнку необходимо уехать домой. Сложность в том, что преступники выбросили сумочку с документами, и найти её не удалось. Как бы её отправить?
Днём бы Белкина затребовала подтверждение в ГУВД, но на дворе стояла ночь, и Екатерина Семёновна хотела спать. Потому, даже милицейское удостоверение у милиционера не попросила
– Деньги-то есть?
– вот что она спросила.
– Есть, - кивнул Стас.
– Куда им ехать, и как их фамилии?
– Сейчас всё уточню.
– Громов отошёл от окошечка и присоединился к "жертвам уличного разбоя", ожидающим на жёстких скамьях.
– Мне нужна твоя фамилия и город, до которого тебе нужно добраться, обратился он к Светлане.
– Стас, ты хочешь, чтобы я уехала вместе с твоим сыном?
– вместо ответа спросила девушка.
– Да. И это не обсуждается. Так фамилия и город?
Светлана назвала всё, о чём просил Стас. Громов вернулся к окошечку билетной кассы, и всё передал Белкиной. Расплатившись деньгами желтокожего, попросил кассира ещё об одной маленькой услуге.
– Вы уж посодействуйте по своим каналам, чтобы их не особо беспокоили в дороге. Им и так порядком досталось. Я бы сам, но время поджимает.
– Хорошо. Я об этом позабочусь, - пообещала Екатерина Семёновна и зашторила окошечко.
Стас подсел к Светлане и погладил по голове уснувшего на её руках сына. Потом передал девушке билеты и деньги.
– В дороге вас не тронут, но старайтесь всё-таки не попадаться на глаза милиции, - вполголоса говорил он.
– Денег достаточно. Вам хватит...
– Стас, а когда ты к нам приедешь?
– перебила его Светлана.
– Куда?
– механически спросил Громов.
– В маковку. Это..., - и она взахлёб начала объяснять, как добраться до её родного села.
Стас слушал, и эта информация откладывалась где-то в подсознании. Независимо от его желания. А сможет ли он воспользоваться этой информацией? Пригодится ли она ему? Скорее всего, нет.... Мёртвые в земные путешествия не отправляются...
– Ты всё запомнил?
– строго взглянула на него Светлана.
– Да, - качнул головой Стас.
Девушка уронила голову на его плечо Стаса и еле слышно прошептала:
– Я люблю тебя.
Признаться в том же Стас просто не мог. Он размякнет, а во вражеский стан нужно идти с холодным сердцем.
– Береги сына, - лишь сказал он и, резко поднявшись, не оборачиваясь, зашагал прочь.
Стас знал, где располагается дача Стрельцова. В километре от неё остановил машину и вышел наружу. Циклон, обосновавшийся здесь ещё с начала сентября, и не думал отступать. По-прежнему дул холодный, пробирающий до самых костей ветер, по-прежнему из громоздящихся над самой головой туч, заполнивших, кажется, всё небесное пространство, сыпались все известные виды осадков. И без того тёмная осенняя ночь, была чернее, чёрного. Природа параллельно с человечеством сходила с ума...
Стас стоял у машины до тех пор, пока его кожа не покрылась пупырышками холода, а зубы непроизвольно начали выбивать чечётку. Он не строил иллюзий в отношении своей мифической победы над врагом. Трезво осознавал, что в этой грязной игре без всяких правил он проиграл. Шансов на выживание у него нет. Чудес на свете не бывает.... Но ещё не поздно сдать назад. Развернуть машину и отправиться на вокзал, сесть вместе со Светланой и Андреем в поезд и навсегда уехать из этой криминальной клоаки. Нет! Этого не случится. Вызов брошен им, и он должен ехать!