Бумеранг
Шрифт:
– Кеша, это Чен, - сказал абонент.- Жду тебя через двадцать минут на улице, он назвал улицу и дом, - не задерживайся. Есть для тебя работа.
Этот адрес был очень хорошо знаком Стасу. Там жили его бывшая жена и сын. Спинномозговыми корешками Громов почувствовал надвигающуюся на них опасность. Теперь он всё окончательно понял. И менты были частью какого-то хитрого плана Стрельцова. Но не удалось его подставить. И теперь Василий пытается выманить его, Стаса, через жену и ребёнка. Их жизни под угрозой! И он должен знать эту угрозу в лицо.
– Кто такой Чен?
– наставляя на Храпа "АК - СУ", дико сверкнул глазами Стас.
– Это, кажется, личный отбойщик Битюга, я точно не знаю, - проблеял Храп.
Всё, время с Храпом терялось даром. А каждая секунда может стоить жизни дорогих ему людей. Стас закинул автомат на соседнее сидение, и сам прыгнул за руль. "Девяносто девятка"
Сан Саныч постоял ещё немного и галопом понёсся в обратную сторону.
Глава 40.
После знакомства с Громовым Игорь каким-то странным образом, необъяснимо для Татьяны поменялся не в лучшую сторону. Всегда спокойный, уравновешенный, ласковый, просто миленький Игорёша обернулся в озлобленного, хмурого параноика, обвиняющего свою будущую супругу во всех смертных грехах. Как не пыталась Татьяна выяснить причину столь резкой смены настроения Игоря, всё бесполезно. И лаской пробовала, и словом добрым просила рассказать о своих проблемах - ничего не помогало. Игорь упорно отмалчивался о причинах своей метаморфозы. Ко всему прочему он постоянно нарывался на скандал, и в последнее время это ему удавалось, ибо Татьяна тоже нервенчала. Дело даже доходило до взаимных оскорблений. В этот вечер семейная склока вспыхнула из-за пустяка. Куда-то запропастились тапочки Игоря. Он обрушил на Татьяну целый шквал оскорблений, грязно ругался, и всё это в присутствии маленького Андрея. Но то еще, куда не шло. Игорь перешагнул все пороги - отвесил женщине щедрую оплеуху. Татьяна в сердцах назвала его психопатом, разревелась и закрылась с сыном в комнате. Женский и детский рёв из-за закрытой двери ещё хлеще заводил Игоря. Он как ошалелый носился по квартире, изрыгая проклятия, молотил кулаками по стенам, и вообще, сметал всё на своём пути. Вот до чего могут довести человека деньги.
Чен нетерпеливо поглядывал на часы. Пора ему уже и возвращаться, а задание ещё не выполнено. И куда провалился этот ублюдок Кеша? За полчаса, а именно столько времени прошло после звонка Глаголину, можно было дважды обернуться туда обратно. Из окон квартиры на третьем этаже, куда и был командирован Чен, доносились брань, ругань и плач. Это ещё более нервировало азиата. Всё! Ждать больше нет никакой возможности. Придётся идти самому. Чен прибег для полного концентрирования своего сознания на выполнении поставленной задачи к специальной дыхательной методике, применяемой перед боем в восточных единоборствах. Вроде, помогло. Азиат легко выпорхнул из "Мерседеса", и, не запирая его на охранное устройство, уверенным шагом вошёл в подъезд. Поднялся на нужный этаж, нашёл нужную дверь и прилип к ней ухом. Как и предполагал, в квартире свирепствовал ураган семейного скандала. Впрочем, это многим облегчало проблему проникновения внутрь её. Есть повод вмешаться уставшим за день соседям, которым очень хочется спать, а этот шум им мешает. Азиат вдавил чёрную пуговку дверного звонка.
Злоба Игоря достигла своего пика, и скопившимся негативным эмоциям необходим был выплеск. В противном случае его просто разорвёт на части. Звонок в дверь был спасительным для Игоря. Вот сейчас он оторвётся на том, кто стоит за дверью и настоятельно просит впустить его, по полной программе. Игорь рванул в прихожую и рьяно набросился на замок. Едва не вырвав его с корнями, освободил дверь от запоров, и широко распахнул её. Он готов был наброситься на гостя с кулаками, но случилось обратное. Гость, которого он и не успел толком разглядеть, сам засветил ему кулаком под кадык. Этого было вполне достаточно, чтобы хлипкий очкарик, поперхнувшись собственной кровью из раздробленного горла, отдал богу душу. Чен подхватил бездыханное тело и аккуратно уложил его на пол в прихожей. Без шума. Заперев дверь на замок, чтобы, не приведи ещё кого-нибудь сатана, приблизился к двери в комнату, из-за которой доносились детский плач и женские всхлипывания. Легко расправившись с немудреным запорным устройством, шагнул в комнату. Женщина в слезах сидела на кровати с зарёванным ребёнком на руках и гладила его по голове, пытаясь успокоить. Увидев в своей квартире незнакомца в чёрном кожаном плаще, вначале оторопела. Но материнский инстинкт подсказал ей, что её ребёнку угрожает опасность, и исходит она от этого человека. Татьяна, словно тигрица, грудью встала на защиту своего чада. Но что она могла сделать с натренированным азиатом? Выцарапать ему глаза? Вполне возможно, если бы успела хотя бы дотянуться до него. Не успела. Только поднялась с кровати, как тут же замертво упала на пол. Чен обескровил её головной мозг резким ударом в область сонной артерии. "Оказывается совсем не сложно убить женщину, -
– Просто нужно представить, что убиваешь мужчину". Перепугавшийся Андрейка, не помня себя, спрыгнул с кровати, упал на пол и кубарем закатился под кровать. Плакать он уже не мог - страх парализовал его голосовые связки.
– Малыш, пойдём со мной, - присел на корточки азиат, просовывая руку в убежище мальчишки.
– Пойдём, пойдём...
Стас на полном ходу влетел во двор и затормозил у самого подъезда, едва не протаранив припаркованную к нему иномарку. Позади обозначились какие-то шевеления. Громов обернулся и увидел, что Светлана пришла в сознание, села и очумело вертит головой.
– Сиди здесь тихо, - вполголоса приказал Стас, снимая автомат с предохранителя.
– Ты кто?
– испуганно взвизгнула девушка.
– Да тише ты, - зашипел Стас.
– Стас я. Стас.
– Ой, Стас!
– по-детски обрадовалась Соколова.
– Я тебя так ждала. Куда ты подевался? У меня так болит голова. Стасик...
– Потом, Света. Всё потом, - выпрыгивая из салона с оружием наизготовку, бросил ей Громов.
Через пятнадцать секунд он уже стоял у закрытой двери. Прислушался. Никаких подозрительных звуков, но внутреннее чутьё подсказывало ему, что он опоздал, что трагедия уже произошла, но всё-таки кто-то ещё нуждается в его защите. Не раздумывая, он высадил плечом дверь и тайфуном ворвался в квартиру. Не замечая труп Игоря, вбежал в комнату Татьяны. Увидел её, лежащей на полу, и сразу понял - она мертва. Убийца сидел на корточках спиной к нему и шарил руками под кроватью. Он был настолько занят, что даже не расслышал шум в прихожей. Присутствие в комнате постороннего почувствовал уже позднее. Быстро вскочил на ноги, в развороте выхватил из-под плаща пистолет, намереваясь выстрелить навскидку. Но Громов опередил его. Короткая очередь из "АК-СУ" уложила его на пол рядом с остывающим телом Татьяны. Стас никогда не был сторонником убийства. Вся его пресловутая жестокость и безжалостность были наигранными, ведь тогда того требовало его положение в преступном мире. Но и сейчас он не чувствовал угрызений совести. Он убил не человека, он лишил жизни НЕЛЮДЯ, посмевшего поднять свою грязную лапу на МАТЬ его ребёнка. Стас опустился на колени и заглянул под кровать, словно знал, что там прячется его живой сын.
– Сынок, иди ко мне, - тихо позвал он в темноту.
Андрейка, узнав родной голос отца, выкарабкался наружу и бросился ему на шею. Он не мог ни говорить, ни плакать, лишь учащенно отрывисто дышал, и всё его хрупкое тельце пронизывала мелкая дрожь.
– Всё, мой хороший. Всё уже закончилось, - крепко прижимая его к себе, шептал Громов.
Пора было уходить отсюда. Шум в квартире мог привлечь внимание ещё бодрствующих соседей, и они могли вызвать милицию. Второй раз может и не повезти. Стас с ребёнком на руках шагнул к выходу. Но в этот момент у продырявленного пулями желтокожего запиликал сотовый телефон. Всё также, прижимая Андрейку к себе, Громов вытащил из кармана плаща убитого сотик и попутно извлёк из него же кожаный довольно пухлый портмоне. Деньги пригодятся в любом случае. Телефон продолжал настойчиво пиликать, но Стас отвечать не торопился. Вышел из комнаты, снял с вешалки в прихожей детскую курточку и женский плащ. Заметил труп очкарика с раздробленным горлом, но останавливаться подле него не стал - ему уже ничем не поможешь. Только на лестничной площадке второго этажа включил связь.
– Чен, твою мать! Ты куда запропастился? Ты взял щенка?
– Голос Стрельцова вызвал в Громове волну ненависти. Он ответит за всё!
– Твой ублюдочный поджопник передаёт тебе горячий привет из ада! А ты жди меня!
– громко и членораздельно сказал в трубку Стас.
– О, чей голос я слышу!
– даже очень обрадовался Василий.
– Жду тебя, мой ненаглядный, на своей даче.
Стас ничего не сказал в ответ. Бросил телефон под ноги и безжалостно раздавил его толстой подошвой спецназовского ботинка.
К моменту возвращения Громова, Светлана более или менее пришла в себя. Она хотела что-то сказать Стасу, но он опять оборвал её.
– Не говори ничего. Возьми ребёнка. Накинь на него куртку и сама оденься. Стас усадил на её колени безмолвное дитя, положил рядышком вещи, захлопнул заднюю дверцу, обошёл машину спереди и сел за руль. Автомат пристроил между передними креслами. "Девяносто девятая" завелась без каприз. Отъехав на безопасное расстояние, остановил машину, и устало сложил голову на руль. Вызов брошен. Он должен ехать на последнюю в своей жизни разборку. Но рисковать жизнями двух дорогих ему людей он не имеет никакого права. Их нужно оградить от опасности. Но куда, куда их отвезти? В какое место спрятать? От мыслей отвлёк голос Светланы.