Бумеранг
Шрифт:
– Значит, чтобы получить несчастные пять тысяч, мне нужно застраховаться на целых пятьдесят тысяч долларов?-ахнула Лорна.
– Увы, не меньше.
Лорна с минуту о чем-то напряженно думала, изучающе глядя на сочувствующее лицо подруги, потом решительно тряхнула головой:
– Ну что же, в отличие от трусихи Дэйл, я не боюсь смотреть в будущее. Давайте ваши бумаги, мистер Шелтон.
Страховой агент достал фирменный бланк и привычно на-чал заполнять его.
– Ну вот и все, осталось только вписать имя вашего наследника. Кому вы завещаете получить страховую премию в случае
– Постучите по дереву, мистер Шелтон, я не собираюсь умирать в ближайшие пятьдесят лет!
– Ну вы же понимаете, что это чистая формальность. Так кому вы завещаете эти деньги в случае вашей смерти?
– У меня нет близких родственников, а теперь, после развода с мужем, и друзей-то не осталось, кроме Дэйл и ее мужа.
– Вот и назначьте их своими наследниками.
– А что, это мысль! Ведь ближе, чем ты, Дэйл, у меня сейчас никого нет. Пишите:
миссис Дэйл Кларк.
– Лорна, ты заставляешь меня краснеть. Знаете, мистер Шелтон, Лорна меня убедила-я тоже застрахуюсь. А когда можно будет получить в банке деньги под этот полис?
– Сразу же после выплаты вами второго страхового взноса, то есть через месяц.
– Отлично, тогда пишите.
Довольный страховой агент так же быстро заполнил и второй бланк.
– Кого назначаете своим наследником, миссис Кларк?
– Мужа, Фрэнка Кларка. Может быть, тогда он перестанет сажать меня на шкаф. Ведь если я оттуда свалюсь и сломаю себе шею, его обвинят в убийстве с целью получения страховки. Ой, что с тобой, Лорна, ты так побледнела? Да,-обеспокоенно заметил и мистер Шелтон,-вы так бледны, Лорна, вам плохо?
– Нет, нет, мне уже лучше, просто вдруг голова закру-жилась. Не обращайте на меня внимания.
Обе женщины поставили подписи там, где указал агент, и получили свои страховые полисы.
– Ну вот и все. Уплата страховых взносов чеком по почте до первого числа каждого месяца.
Лорна с лихорадочно блестящими глазами убрала в шкатулку бумагу и предложила всем выпить за успех делового начинания.
Вечером дома Дэйл в подробностях рассказала мужу, как она раздобыла деньги, он восхищенно щелкнул пальцами.
– Ну ты молодец, старушка! Прямо, афера века, а Лорна-это же просто финансовый гений.
– Значит, ты не сердишься?
– вздохнула с облегчением Дэйл, не уверенная до последней минуты, что муж одобрит ее инициативу.
– За что, глупышка? Ты же нас спасла! Жаль, что я сам до этого не додумался. А счет в банке мы погасим, обяза-тельно погасим после выставки, я в этом нисколько не сомневаюсь.
Уверенность Фрэнка оправдалась. Его выставка прошла с большим успехом. Несколько газет напечатали о ней положительные отзывы. Все десять дней выставочный зал был полон желающих посмотреть, а может быть, и купить ориги-нальные работы молодого скульптора, так неожиданно и ярко заявившего о себе. Знатоки прочили Фрэнку большое будущее. В первый же день было куплено пять скульптур на сумму более двенадцати с половиной тысяч долларов, кроме того, Фрэнк получил заказ на художественное оформление загородной виллы одного из богатейших людей города, адвоката Мэллорна, что обещало ему сразу приличный доход. Фрэнк неожиданно стал знаменитостью.
Лорна
– Все идет отлично,- заговорщицким полушепотом сообщил он и суеверно постучал костяшками пальцев по деревянной панели.-Я даже сам не ожидал такого успеха. И во многом это благодаря тебе. Ты здорово выручила нас тогда с деньгами.
– Вас?-недоуменно подняла брови Лорна.-Я думала о тебе, Фрэнк, и только о тебе, когда чуть ли не силой заставляла эту кретинку застраховать ее драгоценную жизнь.
– Это ты о Дэйл?-озадаченно протянул Фрэнк.-Мне казалось, что ты ее любишь.
– Люблю,- издевательски подтвердила Лорна,- как только можно любить жену своего любовника.
– Кхм, а я думал, что ты уже забыла о той подводной прогулке.
– Женщины такие вещи не забывают, да и ты, вижу, кое-что помнишь,-она показала на небольшую скульптуру в центре зала Вырезанная из орехового дерева тоненькая женская фигурка с развевающимися волосами, раскинув руки, напряженно, как струна, балансировала на выгнутой спине какого-то могучего морского чудовища, стремительно рассекающего мраморные волны. Чудовище было высечено из белого мрамора.
– Да,-смущенно сознался Фрэнк,-я делал ее и представлял тебя, когда ты плясала у меня на спине.
– Приходи ко мне завтра после выставки,-тихо сказала Лорна, положив свою руку на большую загрубелую кисть скульптора.
– Хорошо,- глухо ответил тот, глядя в пол. Так началась их связь, в которой с самого начала было что-то темное. Фрэнк стал тяготиться их близостью уже через несколько недель, избегал Лорну, старался не встречаться, что было непросто, работая в одном здании. Но стоило ему увидеть ее стройную фигуру, танцующую походку и вызывающе поднятое лицо, как желание властно захлестывало его, и он ничего не мог с этим поделать. Ему становилось все труднее придумывать оправдания своим вечерним отлучкам из дома. От этого он мрачнел, становился раздражительным. Дэйл, не понимавшая причину его состояния, относила все за счет творческого кризиса.
Действительно, после прошедшей с таким неожиданным успехом выставки Фрэнк не создал ничего нового. Отчасти это было вызвано нехваткой времени: после работы он ехал за город оформлять виллу Мэллорна, но основная причина крылась в двойной жизни, которую он вел вот уже три месяца, разрываясь между женой и любовницей.
Он постоянно лгал Дэйл, и она чувствовала это. Несколько раз Фрэнк заставал жену дома в слезах, причину которых она не хотела объяснить, лишь робко поднимала на него несчастные заплаканные глаза.
Между тем Ли Харвестон, владелец самого большого в городе выставочного зала, предложил Фрэнку в конце осени, после сезона отпусков, организовать развернутую выставку его работ на очень выгодных для Фрэнка условиях, причем брал на себя все расходы на рекламу. Но молодого скульптора это заманчивое предложение не радовало, так как ему почти нечего было выставлять: лучшие работы были распроданы, а те, что еще оставались, теперь казались ему самому слабыми и незрелыми. Выход из этой ситуации опять подсказала Лорна. Они лежали у нее дома на широкой низкой кровати, и он с горечью размышлял о своих трудностях.