Бульдожья схватка
Шрифт:
— Это опасно.
— Почему? Никто и предполагать не может. Разве что ваш кабинет набит «клопами».
— Ничего подобного.
— Вот видите, — сказал Петр. — Это не просьба. Это прямой приказ. Который, как известно, не обсуждается. Что до покушений — вы мне поверите, если я скажу, что уверен на сто двадцать процентов: больше этого не повторится?
— Знаете, Павел Иванович, есть два вида уверенности, — сказал Земцов дипломатично. — Когда мы в чем-то свято уверены и когда наша уверенность и есть истина.
— Имеет
— Значит, все же развели?
— Развел. Раз и навсегда. Извините, что я вас не вмешивал, но, как показало последующее, именно эта тактика себя и оправдала.
— Павел Иванович, я иногда ломаю голову, отчего не написать в конце концов прошение об отставке…
Действуя сугубо по наитию, Петр сказал:
— Андропыч, а разве я вас никогда не предупреждал, что иные вопросы буду решать исключительно своими силами? В самом деле, не предупреждал? Точно?
— Предупреждали, — сознался Земцов.
— Вот видите… — развел руками Петр.
— Иногда у меня появляется идиотская мысль…
— Что перед вами — другой человек? — подхватил Петр догадливо, улыбаясь так, чтобы шеф службы безопасности сам, без подталкиваний, проникся всей нелепостью этой идеи. — А интересно, откуда бы другой взялся? И кто бы его на мое место пустил?
— Я и сам понимаю, что такие мысли — сущее идиотство, — сознался Земцов с виноватой улыбкой, крайне порадовавшей Петра. — Но вот остается такое дурацкое впечатление…
— Поговорите с психологами, снимут в два счета, — нагло заявил Петр. — Я тут подчитал кое-что… Оказывается, история медицины прямо-таки пестрит случаями самых удивительных трансформаций, происходивших с людьми после хорошего удара по башке. В больнице нечего было делать, и я подолгу болтал с доктором. Был даже случай, когда в одном человеке умещались две личности. Две сугубых индивидуальности, причем ни одна о наличии другой не подозревала. По четным, скажем, числам человек — портной Антуан, а по нечетным — нотариус, а то и вовсе граф…
— Читал и я что-то такое…
— Так вот, доктор мне говорил, что это вовсе не утки, — сказал Петр авторитетно. — Представляете, как вы намаялись бы со мной, прорежься во мне после аварии два этаких вот субъекта?
— Господи спаси…
— Вот именно. Давайте микрофоны и в темпе распорядитесь насчет машины. Вернувшись в кабинет с ключами и парочкой маленьких транзисторов в
кармане — самые обычные приемники, продаются во многих магазинах, — Петр опробовал микрофончики и остался доволен. Велел Жанне вызвать Косарева.
Когда тот пришел, декорации смотрелись безукоризненно: Петр восседал за столом без пиджака, с распущенным узлом галстука, перед ним на подносе стояла бутылка и бокал с остатками коньяка на донышке, и разило от него соответственно.
Блокировав дверной замок, Петр
— Нет уж, Фомич, или ты вмажешь, или я кровно обижусь…
Он старался не переиграть, соблюдать меру. Фомич, проглотивший спектакль, покорно принял бокал, выпил и уставился с неподдельной тревогой:
— Павел Иванович, что это на вас нашло?
— Расслабиться решил душою, друг мой, — признался Петр. — Как ныне выражается молодое поколение — оттянуться. Подключайтесь, голуба, а? Только чур — телочку сам себе искать будешь, я-то Жанку вызову…
— Вы серьезно?
— Абсолютно! — заявил Петр с пьяной целеустремленностью. — Ты у меня сейчас вмажешь как следует, потом телушек поваляем…
— Я вас прежде никогда таким…
— Имею я право расслабиться? — грозно-обиженно вопросил Петр. — Дела идут нормально, спектакль я вам откатал по полной программе, что же, не имею права, коли делать нечего?
— Имеете, конечно, имеете… Это у вас надолго?
— Фомич, я ж не алкоголик. Запоями не страдаю. Выпью свое ведро — и стоп! Ну?
— Павел Иванович, извините великодушно, но у меня, в отличие от вас, дел сегодня невпроворот…
— Вот и давай поговорим о делах, — сказал Петр с многообещающей улыбкой.
— Конкретно, о финансах, — он с размаху выплеснул в рот коньяк, первую за сегодня дозу, которой предстояло остаться и единственной. — О денежках, о бабках, о башлях… Имеешь такие полномочия?
— Я не вполне понимаю…
— Сейчас поймешь, — пообещал Петр, подошел к нему, небрежно притянул за лацкан пиджака и зашептал в ухо: — Хорошую вы со мной сыграли шуточку, деловые… Поманили пальчиком, пообещали пятьдесят штук…
— Почему — пообещали? Ровно столько и получите…
— Ах ты, жук лысый! — ласково сказал Петр, дыша спиртным и смачно пошлепывая Фомича по лысине. — Видишь ли, золотко, когда мы договаривались, суммочка эта казалась прямо-таки ослепительной. Но вот потершись среди вас, я, уж извини, кое-чего нахватался. Разъяснили насчет процента со сделок. Вы, голуби, получите сто пятьдесят миллионов баксов, плюс то, что лежит в «уазике», а от бедного подполковничка в отставке отделаетесь полсотней кусков?! Неаккуратно…
— Так сколько же вы хотите?
— Вот это уже похоже на деловые торги, — сказал Петр, ухмыляясь. — Пятьдесят тысяч — совершенно некруглая сумма… Миллион.
— Чего?! — по-бабьи взвизгнул Фомич.
— Долларов, — безмятежно сказал Петр. — Это выходит даже меньше одного-разъединственного процента. Если разделить… сто пятьдесят на сто, плюс…
— Простите, но ведь это — инвестиции. А не куча наличных, которые вульгарно распихают по карманам!
«Да-а?» — мысленно ухмыльнулся Петр и сказал вслух: