Бульдожья схватка
Шрифт:
Пока она плескалась в душевой, сидел в том же кресле, похлопывая себя по колену заблаговременно приготовленным Пашкой конвертиком с пятью сотенными — разумеется, не «деревянными». Было чуточку неловко — как-никак звезда экрана, к тому же не бульварщиной какой занимается, а серьезные передачи о бизнесе ведет…
Юная звезда экрана выпорхнула из его персональной душевой свеженькая, причесанная и элегантная. Надела ему на шею орден, без малейшей неловкости, глазом не моргнув, вынула у него из пальцев конверт, кинула в сумку, наклонилась, чмокнула в щеку:
— Премного благодарны, ваше степенство…
— Ты
— Не сомневайся, — заверила Вика. — Разобью беседу на несколько кусочков, разбавлю повествованием о твоих свершениях должным видеорядом — классная передачка получится… К следующему понедельнику сможешь лицезреть. Уговор в силе, мне непременно эксклюзив на все, что связано с подписанием?
— Само собой, — кивнул он. — Куда я без тебя денусь?
— И правильно, — серьезно сказала она. — Я девочка талантливая…
— Я заметил…
— Ага, во всем, — сказала Вика, без тени смущения. — Ты когда меня возьмешь на «заимку», чтобы оттянуться по полной программе? Второй месяц обещаешь… У меня, кстати, появились свежие идеи по поводу артистической фотографии, не пожалеешь.
«Пожалуй что, — согласился он мысленно. — Из всей, с позволения сказать, коллекции, обнаруженной в сейфе, как раз Викины снимки ближе всего к искусству. Наверняка она и руководила Пашкой, в отличие от прочих сюжетов, где сразу чувствуется не особо-то и затейливый вкус братана. Станешь тут эротоманом, ежели вот такие сами лезут».
— Так когда?
— Скоро, — сказал он. — Разделаюсь только с договорами…
— Ну, я побежала? Звони, если что… Она мимолетно чмокнула его в щеку и направилась к двери, помахивая сумочкой, — уже в очках, при «конском хвостике», с прежним видом «синего чулка». Торопливо разблокировав дверь, Петр вышел в приемную. Жанна, проводив Вику взглядом, капризно надула губки.
— Жанетта, не выпендривайся, — сказал он примирительно. — Пресса, знаешь ли, четвертая власть, и нужно с ней поддерживать добрые отношения…
«Ничего, перетопчется девка, — легкомысленно подумал он. — Вернется Пашка, будет ее опять драть, как Сидорову козу, и все придет в норму».
— Вызови машину, — подумав, распорядился он. — Я, пожалуй что, домой, с делами на сегодня покончено…
Глава вторая
ТИР ПО-ШАНТАРСКИ
Боссу необходима вальяжность — по крайней мере, пока он находится на глазах у подчиненных, обязанных испытывать робость или хотя бы пиетет, — и потому Петр, вопреки своему обыкновению, не сбежал по широким ступенькам, а принялся по ним неспешно спускаться, держа кожаный плоский портфель так, чтобы не колыхался по-мальчишески. Охранники двигались один на шаг впереди и правее, другой, соответственно, на шаг позади и левее, погода стояла прекрасная, дверца черного «мерседеса» на особой стоянке для хозяина и его ближайших сподвижников уже была предупредительно приоткрыта шофером изнутри. Пашка, правда, не любил, чтобы шофер торчал у задней дверцы, распахивая ее перед боссом, — по его мнению, кое-какие западные или политбюров-ские ухватки в наших условиях выглядели все же смешновато. Петр был с ним совершенно согласен, а потому не менял заведенных обычаев. Он зачем-то прикинул
Справа от крыльца вдруг взревел на невыносимых оборотах мотор неброского белого «Жигуля», мимо уха Петра что-то упруго, знакомо зыкнуло, рассекло теплый воздух, и тут же с отчаянным звоном разлетелось высокое стекло за спиной.
Он ничего еще не успел сообразить, тело сработало само: выпустив портфель, отметив обострившимся сознанием еще пару хлестких толчков воздуха над самым ухом, кинулся плашмя на мраморные ступеньки, распластался, рука выполнила полукруг, срывая с плеча несуществующий автомат, вторая сама потянулась под цевье, чтобы полоснуть очередью из лежачего положения…
Рев мотора удалялся, над головой хлопнули два выстрела, рядом, по ступенькам, звонко зацокали гильзы. Кто-то кричал неподалеку, осколки еще осыпались с противным звоном…
Подняв голову, неуклюже выпрямляясь, он увидел, как охранник, держа «Макаров» обеими руками, поводит дулом вправо-влево, направив пистолет на поток машин. Второй, заслонив собой и пытаясь поднять, орал в самое ухо:
— Паливаныч, что?!
— Нормально, — сообщил он, окончательно опомнившись. — Да не щупай ты меня, я не девка…
Справа и слева от крыльца уже с поразительной скоростью росла толпа любопытствующих. За спиной, в здании, не утихали истерические женские визги. Только теперь Петр сумел понять, что произошло. Допереть. наконец, что это стреляли, и стреляли прямехонько в него… но охранник уже волок его вверх по ступенькам, перехватив грубо и цепко, словно манекен, второй прикрывал отход, пятясь с пистолетом наизготовку удивительно проворно, из дверей, распахнув на всю ширь обе створки, выскочили еще трое, следом, как мимо пустого места, промчался Земцов со сведенным гримасой злого напряжения лицом…
К течение следующего получаса происходящее напоминало фильм, то стопорившийся, то запущенный рывками…
Петр оторопел настолько, что не сопротивлялся — и охранник в хорошем темпе дотащил босса до его собственного кабинета с выходящими на пустырь окнами, но тут же спохватился, заставил пригнуться, протащил наискосок в комнату отдыха, втолкнул туда, усадил в кресло и на несколько секунд стал похож на заводную куклу с раскрутившейся пружиной. Соображал, что делать дальше. Петр, к тому времени уже окончательно оклемавшийся от пакостной неожиданности, решил не мешать профессионалу и добросовестно сидел, где усадили.
В кабинет заглянула Жанна, испуганная и любопытная. Охранник цыкнул на нее, и она проворно исчезла. Зато появился Косарев, отчего-то выглядевший запыхавшимся, за ним сунулись еще трое, вообще Петру незнакомые, но, судя по опознавательным карточкам на лацканах, его сотруднички.
Ощутив себя обезьяной в цирке, он уже почти спокойным тоном распорядился:
— Гони всех в шею. Что вам здесь, цирк? Охранник, обретя ясную и конкретную цель, моментально оживился, в два счета выпер из кабинета любопытствующих, без приказа наглухо задернул высокие шторы на всех окнах. Петр, наконец-то, вспомнил о сигаретах, задымил, ожидая дальнейшего развития событий. Он прекрасно понимал, что лучшее сейчас в его положении — сидеть и ждать, пока внесут какую-то определенность те, кому это полагается по службе.