Булат
Шрифт:
Одновременно с этим пришли в движение штурмовые башни. Скрипя на ухабах маленькими колесиками, они поползли к воротам. Следом пошел таран – грубо обтесанное бревно, подвешенное на канатах внутри домика на колесах. Лучники и стрелки с верхних этажей башен и бегущие вслед за тараном, открыли по стене огонь, сосредоточив его в месте предполагаемой высадки.
Защитники крепости ответили незамедлительно. Наконечники стрел хищно впились в плохо защищенные спины толкателей башен. Камни из катапульт осаждаемой крепости проделали в толпе пехотинцев склизкие от размазанных по земле тел дорожки. Зажигательный снаряд попал под верхнюю площадку одной из башен, добравшейся уже почти до самой стены, расцвел огненным
Другой горшок ударился в крышу тарана и покатился, разбрызгивая шипящие искры. Сырое дерево занялось чадно. Начальник взмахами сабли поторопил толкающих. Чтоб хотя бы успели дотащить до ворот и бросили гореть там, авось подожжет обитые медью створки. Но огонь оказался быстрее. Сбежав по балкам, он пережег крепящие таран канаты, и бревно упало, зарывшись в землю заточенным рылом. Повозка остановилась, хорасанцы бросились под прикрытием дыма обратно, но стрелы защитников были неумолимы. Немногие добежали до спасительного леса, куда стрелы уже не долетали.
Вторая башня подъехала к стене почти вплотную. Заскрипев лебедками, перекинулся на стену подвесной мост, хорасанцы саранчой бросились на стену. Навстречу выдвинулся отряд закованных в сияющие на утреннем солнце панцири индусов. На головах их были темно-синие тюрбаны, в руках длинные мечи с волнисто изогнутыми лезвиями. По ним и по огромным закрученным вверх усам Афанасий узнал огнепоклонников.
Ножом в масло врубились они в толпы легковооруженных хорасанцев, разметывая их в стороны, сбрасывая порубленные тела частью во двор, частью за стену. Один, особенно высокий и статный воин пробился к мосту, запрыгнул на него и широким круговым ударом перерубил удерживающие его веревки. Спрыгнул обратно на стену, прежде чем падающие обломки увлекли его вниз, раскручивая над головой кривой меч.
Те хоросанцы, что не успели забраться в башню, кинулись обратно к лагерю, осыпаемые стрелами со стен. Лишившиеся подмоги и путей к отступлению воины на стене стали падать на колени, бросая оружие и с мольбой вздымая руки к небу, но огнепоклонники пленных не брали.
Оставленная башня занялась откуда-то снизу и с кряхтением и скрипом ушла в разгоревшийся костер. Остатки раскатились по округе горящими чурками. Защитники приветствовали ее крушение радостными криками. Хорасанцы тоже закричали, но зло и разочарованно. Штурм с отвлекающим маневром провалился.
Ложбинка, в которую завели отряд рекрутов, скрыла от Афанасия картину сражения, но это ему было только в радость. По молодости он любил слушать истории про великих князей и героев, побеждающих в великих битвах, но со временем сама мысль о таком количестве загубленных жизней вызывала у него горечь под языком. В глазах потемнело, и, чтобы не упасть, он присел на пенек, обхватив голову руками. Зажмурился.
Треск и шум чего-то сыплющегося заставил его вернуться в мир. Проморгавшись, он заметил, что с телег прямо на землю валят то, что он поначалу принял за копья. Деревянные инструменты с грубо прибитыми к черенкам широкими рейками. Скребки какие, что ли? Или ровнялки. А если зубы приделать, на грабли будет похоже, только почему не приделали, коли так?
Пинок одного из воинов поднял Афанасия на ноги, второй погнал его к горе сваленного инструмента. Купец наугад взял себе что-то и недоуменно взглянул на воинов. Это что ж, с этим их на приступ гнать собираются? Так то ж верная смерть. В принципе, могут и здесь ухлопать, чтоб ноги зря не трудить. Но военачальники и инженеры уготовили им другую судьбу.
Недоумевающих рекрутов опять собрали в колонну и погнали дальше по ложбинке. Она становилась
Десятка через два саженей овражек повернул к атакуемому городу. Голова отряда чуть не воткнулась в кучи пропитанной водой свежевынутой земли, в которой белесо торчали корни и копошились жирные черви.
Обойдя отвалы, рекруты оказались на небольшой площадке, где стоял белый шатер и деревянный столик. Вокруг него бородатые важные мужчины в дорогих халатах и огромных чалмах, тряся седыми бородами, обсуждали что-то, рисуя на куске пергамента непонятные закорючки. Рядом, нервно посматривая по сторонам, стояла охрана, да не абы какая, а специально отобранная по стати и ширине плеч. И оружие у нее было серьезное, не чета тому, что у обычных ратников.
А неподалеку от шатра была выкопана яма, откуда тянуло запахом тухлой воды и выбивался неверный свет.
Вытянув голову, Афанасий заглянул в яму и узрел длинный лаз, полого уходящий вниз, в сторону крепости. Стены лаза были обшиты досками, сквозь которые сочилась бурая жижа. На подпорках, поставленных через каждые двадцать шагов, крепились поставцы, в коих жирно чадили короткие факелы, освещавшие пространство едва на пару локтей. Из тьмы вынырнул полуголый человек. Он был чумаз до невообразимости, на лице сверкали белки глаз. Пузо впалое, ребра тяжело ходили при каждом вдохе, на губах пузырьки пены. Шел он на согнутых ногах, помогая себе одной рукой, другой прижимал к груди ведро из коры, наполовину заполненное землей. Он поставил ведро на землю и упал на него сверху, задрав к небу острые лопатки. Кто-то за спиной Афанасия охнул, кто-то помянул пророка Мухаммеда, остальные зароптали.
– Ну, тихо! – гаркнул один из воинов, положив руку на рукоять сабли.
Новобранцы притихли.
– Там уже до вас всю землю вынули, нужно только немного камеру доделать, и все. Не надорветесь.
– А сам не хочешь в джаханнам [13] спуститься, ниже первого неба? – выкрикнул кто-то из отряда.
Воин оглядел рекрутов налитыми кровью глазами, бросил быстрый взгляд на группу знатных визирей, что-то рисующих на пергаменте, и махнул плеткой в сторону лаза.
13
Джаханнам – мусульманский ад. Считается, что Аллах сотворил землю, все живые существа, семь небес, рай на седьмом небе и ад ниже первого. Выше седьмого неба размещается трон Аллаха.
– Лезьте, – процедил он сквозь зубы. – Там вас встретят начальники, объяснят, что и как.
В проходе появился еще один человек, тащивший землю в свернутой кулем рубахе. Он и вовсе шел на коленях, волоча ношу по скользкому полу. Не добравшись до выхода саженей трех, начал клониться вперед. Опершись на трясущуюся руку, вытянул другую в сторону рекрутов, постоял несколько мгновений и рухнул лицом в грязь.
Афанасий почесал в затылке, огляделся. Да, деру дать не получится, склоны оврага слишком круты, да и воинов немало. Что своих, что к инженерам приставленных. Убьют. Придется под землю лезть. Подталкиваемый сзади товарищами по несчастью, он начал спускаться в лаз, стараясь повыше задирать подбородок, чтоб не ткнуться носом в вонючие чалмы и шапочки идущих впереди. Пролез в темное отверстие, узковатое для его могучей фигуры, и шагнул, стараясь не наступить на лежащего в проходе. Но тот то ли сам уполз, то ли вытащили его уже, в общем, пропал куда-то. Ну и слава Богу.