Букет гардений

Роуз Эмили

Tout a un prix.

Что она имела в виду, повторяя его слова?

Ладно, у него еще много времени поразмышлять над загадками поведения женщины, делившей с ним постель.

— Я должен просмотреть документы и пообщаться с Мэтью, — произнес он, обращаясь к Стейси. — Ты можешь развлечь себя сама?

— Конечно, — без колебаний ответила Стейси.

— Если хочешь, можешь пройтись по дому.

— А твой отец не будет возражать, если я начну разгуливать по замку?

— Non.Но

я спрошу его, не захочет ли он сопровождать тебя.

— Не надо, неудобно навязываться. — Она теребила пуговицу на своей блузке, и Франко не без труда поборол желание раздеть Стейси и прямо сейчас заняться с ней любовью. — Тем более что твой отец, наверное, не ожидал, что я приеду.

— Он сам попросил меня о встрече с тобой.

У нее округлились глаза.

— Ты рассказал ему обо мне? О нас?

— Out.

— Это правда?

— Я не лгу. — На минуту ему показалась, что она стыдится их сделки. Протянув руку, он заправил выбившуюся прядку волос за ее ухо. — Готовься, сегодня ночью мы сделаем что-то такое, чего раньше я никогда не делал.

— И что же?

— Займемся сексом в моей детской кроватке.

После этих слов он уже не мог удержаться от поцелуя. Стейси рассмеялась, обхватила его за талию и поднялась на цыпочки, чтобы подставить ему свои губы.

Минут через пять Франко все же оставил ее одну, а сам отправился в кабинет взглянуть на документы, в которых говорилось о передаче Франко собственности семьи Константинов, предоставлении небольшой пожизненной ренты его отцу и выплате миллиона евро Стейси в день ее возвращения в Штаты. Все было готово, и оставалось только поставить подписи. Положив бумаги на место, Франко поиграл с Мэтью, а два часа спустя отправился на поиски Стейси.

Он нашел ее в своей детской. Опустив голову и закрыв глаза, Стейси сидела в старом кресле-качалке, поглаживая длинными тонкими пальцами старый деревянный подлокотник.

Что за чудо! Настроение Франко сразу улучшилось, едва он увидел Стейси. И почему это происходит с ним при каждой их встрече? Почему эта женщина так сильно затронула его душу? Потому что не хитрит с ним? Или, наоборот, потому что ей удалось одурачить его полностью? И действительно ли она сделала показную невинность приманкой в своей западне?

— Что ты делаешь? — спросил он более резко, чем предполагал.

— Я представляла, как твоя мама и бабушка качали здесь своих детей.

Перед ним сразу же возник образ Стейси, качающей темноволосого ребенка. Его ребенка! Он тут же отогнал это видение. Ведь он купил эту женщину за миллион евро. Он не может уважать ту, которую можно купить.

— Сомневаюсь, что моя мать хотя бы раз качала меня в этом кресле. Она была не из тех женщин, которые умеют любить. У меня было несколько нянь.

— Ты все время был с нянями?

Он кивнул.

— А моя мама была замечательной женщиной. Она работала допоздна, поэтому времени на общение со мной у нее

оставалось очень мало, но я никогда не сомневалась в ее любви. — Стейси поднялась и, обхватила себя руками, подошла к окну полюбоваться заходящим солнцем. — Она старалась быть моим лучшим другом, а я… да, хорошей дочерью меня не назовешь. Я ненавидела наши бесконечные переезды, и мы с ней много спорили по этому поводу. А она никогда не рассказывала мне, почему мы так часто переезжаем. Еще она говорила, что, несмотря ни на что, мой отец любит меня.

— Она лгала.

Возмущенная, она подскочила к нему, высоко вскинув голову.

— Да, но мне во благо.

— Мой отец тоже лгал. Но однажды во время школьных каникул я изучил газетные архивы и узнал правду о своей матери. Она была испорченной девочкой, ищущей приключений. Праздная жизнь, наркотики, мужчины…

Сочувствие, которое он увидел в глазах Стейси, заставило его пожалеть о своем признании. Не дай бог, еще решит, что у них возникает душевная близость, начнет мечтать о чем-нибудь. А ведь через две недели они расстанутся. Надо вести себя с ней посуше и построже. И поменьше исповедальных разговоров! А то он доиграется!

— Мне жаль. Я думала, что в таком замечательном доме нельзя не иметь счастливого детства.

— Я и был счастлив.

И зачем он сказал это? Наверное, затем, что не хотел, чтобы она жалела его.

— Ты близок со своим отцом?

— Когда он не влюблен, да. Мы вместе ходим на автомобильные гонки.

Франко решил, что Стейси перешла к слишком личным темам. Пора положить этому конец! Есть занятия более приятные и безопасные.

Он приблизился к ней, чувствуя, что желание все больше разжигает его кровь.

— Я ни разу не занимался любовью в этой комнате, а у нас еще целый час до обеда.

Ему показалось, что Стейси разгадала его уловку. Она улыбнулась, и на ее щеке появилась очаровательная ямочка.

— Я вся твоя.

Еще две недели, снова мысленно повторил Франко. И ни дня больше.

Стейси способна пробить его надежную броню, а это никак нельзя допустить!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

До Стейси донесся смех Франко.

Она вышла из роскошной ванной комнаты и подошла к одному из высоких окон башни. Франко и Мэтью играли на лужайке в футбол.

Из Франко выйдет хороший отец. И его дети обязательно будут иметь все, в чем она так нуждалась в детстве: заботу, любовь, чувство безопасности…

По словам Франко, его детская комната нисколько не изменилась за долгие годы, а это означало, что Франко любит стабильность. И, возможно, он даже несколько сентиментален, как и она.

Ночью они с Франко долго занимались сексом на его детской кровати. Несмотря на это, она чувствовала себя на удивление хорошо отдохнувшей и выспавшейся.

— Вы именно та женщина, которая нужна Франко, моя дорогая, — донесся до нее голос Армана-Константина.