Букет белых эустом
Шрифт:
— Ну, начинается, — Злата обречённо вздохнула. — Я сейчас про дедушкин юбилей с тётей поговорю, и ты мне расскажешь, что теперь у тебя случилось.
Они перешли в большую гостиную, Кира выясняла, каким образом будут стоять столы, но Злата её перебила: «Минутку подождите» и набрала номер на мобильном:
— Мария Игоревна, почему Юра не гуляет, а сидит в гостиной на первом этаже? Да уж пожалуйста! — потом пояснила Кире: — С поздними детьми всегда хлопотно, они и огромная радость, и огромная проблема.
Кира понимающе кивнула, хотя детская тема была для неё закрыта. После кесарева, проведённого
Подписав все необходимые бумаги на оказание услуг флористов, Кира завершила первый после многолетнего перерыва визит к Федуловым. Хотя переговорить о прошлом не удалось, но Кира была собой довольна: держалась спокойно, не нервничала, не устроила истерики, как осенью в конашовской автомастерской. «Кто молодец? Я молодец!» — мысленно похвалила себя Кира. Странно, что Злата её не узнала. Хотя, удивляться особо нечему — Елена узнала бы сразу, а Злата как была дурой с памятью аквариумной рыбки, так дурой и осталась. Даже двадцать лет назад, как ни была Кира восхищена семьёй любимого человека, но то, что у Златы мозги в район задницы переместились, и тогда видела. Впрочем, своими весёлыми мозгами Злата догадалась не только старшего Андреем (наверное, уже университет закончил) в честь отчима назвать, но и младшего Юрием — именем сегодня непопулярным, зато в честь отца Андрея Юрьевича. И похоже перебралась в дом отчима вместе с наследниками. Двадцать лет назад только наездами бывала. Интересно, а у Кирилла дети появились или никто семье Златы конкуренции на наследство не составляет? При мысли о Кирилле на душе стало пасмурно, за столько лет равнодушно думать о нём у Киры не получалось.
Возле машины стояла рыжеволосая девочка. Кира про неё уже забыла, зачем надо было её оставлять? Может, то, что уехала из Конашова пензенским поездом, как Кира когда-то, заставило на минуту посмотреть на девчонку повнимательнее? Ладно, чего теперь про это думать — надо подвезти девочку до ближайшей станции метро, раз ждать заставила.
— Ну, садись, поедем, — Кира приветливо распахнула дверцу автомобиля.
Девушка молча смотрела в окно, не досаждая разговорами, а расспросы начала Кира. Заговорила не потому, что ей была интересна попутчица, просто надо было переключиться с размышлений о встрече со Златой, о том, что надо будет ещё встретиться с Еленой и с ней уже вести разговор, и перестать думать о том, что до сих пор страшно увидеть Кирилла, испытать боль, узнав, что он про Киру забыл.
— Значит, тебе надо сейчас искать недорогое жильё и работу в школе, желательно поблизости. В Конашове кто из близких остался?
— Тётя, мамина сестра.
— То есть, как я поняла, тебя не огни большого города манят, а лишь из-за того, что твой парень спит с другими, ты решила не возвращаться.
— Я боюсь с ним опять начну отношения. А он опять предаст.
— Разумная ты какая! — усмехнулась Кира.
Она разумной не была, всё время ждала
— Пока место ищешь, можешь у меня остановиться. Приючу на пару дней.
Слова эти вырвались у Киры сами собой. Сказала и удивилась: зачем ей в доме эта рыжая? Как говорит Георгий, «мы в ответе за тех, кого вовремя не послали». Но девчонка ей чем-то неуловимым нравилась. «Пусть поживёт денёк-другой, с матерью про Конашов поговорит», — успокоила себя Кира. Людмила Михайловна переехала к дочери, но в родной город ездила регулярно, Кире поехать с собой не предлагала, зная, что получит отказ, но порассуждать о конашовских событиях любила.
В машине зазвучал «Вальс цветов» Чайковского — звонок с работы. Кира включила телефон, преобразилась, в голосе зазвучали ледяные нотки:
— Почему я должна тебе повторять: мы не берём эустомы! Даже по такой цене. Ира, мы торгуем всем, вплоть до кактусов, а эустомами не торгуем. Да, такая вот концепция!
Кира раздраженно бросила телефон в сумку и остановила ауди перед подъездом новой многоэтажки:
— Ульяна, выходи. Приехали.
ГЛАВА 8. УЛЬЯНА
Ульяна не понимала, кто эта дама в белом плаще, просто представившаяся ей Кирой. Зашла за незнакомкой в стеклянный подъезд, прошла мимо консьержки к серебристым дверям лифта — всё такое шикарное, как и дама, которая здесь живёт. И квартира у дамы была такая же белоснежно-элегантная, как и хозяйка. В огромном зеркале светлой прихожей Ульяна увидела себя — рыжие взлохмаченные волосы, круги под глазами — как не соответствовало её отражение интерьеру квартиры!
— Мам, я тебе землячку привела. У Федулова встретились. Поживет у нас, пока с жильем не определится.
Востроносая старуха критически, как показалось Ульяне, рассмотрела гостью:
— Ну, обувай тапки, проходи на кухню, — и сразу повернулась к дочери: — Это чего тебя к Федулову понесло? Кирилка твой объявился?
— Мам, прекращай! Заказ пришёл, — дом Федулова к юбилею хозяина живыми цветами оформить.
— Ну и как он, Федулов, узнал тебя?
— Никто никого не узнал. Девочку покорми. Она с поезда, сегодня только приехала.
Людмила Михайловна, что-то пробурчав, повернулась к Ульяне:
— Чего в дверях встала? Сказано было: на кухню проходи.
— А где у вас кухня? — Ульяна растерялась в сложной планировке квартиры.
— Прямо и налево, только сперва сюда, в ванную, зайди, руки помой. В поезде сейчас что хочешь можно подцепить.
На кухне, поставив перед Ульяной на стеклянный круглый стол тарелку с борщом, Людмила Михайловна села напротив девушки и начала расспросы:
— Ты Зотова?
— Нет, Костюченко.
— Но родня-то Зотовы?
— Мам, ну, что ты пристала? — на кухню зашла Кира. — Дай человеку поесть.