Бука
Шрифт:
Ну и, наконец, у Натальи возникли способности к исцелению, которые она всеми силами скрывает. Потому что они похожи на волшебство.
— Ага, ага. К исцелению. А у тебя к ремонту техники. У Арсения Золотарёва — к иностранным языкам, а чем одарена его сестра?
— Она очень глубоко чувствует, то есть сильно за всех переживает, — рассказывать про чтение мыслей нельзя ни в коем случае — это Сёме понятно.
— Тогда ясно, куда подевались мои старые болячки, — теперь кивнул уже Игорь Николаевич. — Но это не снимает вопроса о том, откуда вы появились.
— Так, не знаем, — пожал плечами юноша. — Мы были совсем крохами и ничего не помним. Может, нас
— Да ты же инопланетянин! Пришелец! Вот чего ты вертишься вокруг моей дочери?
— А вот в этом вопросе вы, Игорь Николаевич, не разобрались. Давайте, не станем сегодня затрагивать эту тему.
— Ладно. Проехали. Слушай, тебе же всего пятнадцать лет! Почему я, серьёзный взрослый человек, на равных разговариваю с таким сопляком? Ты на меня как-то влияешь?
— Не знаю. Специально точно не влияю. Даже не догадываюсь, возможно ли это, — снова покривил душой Сёма. Ну не мог он быть откровенным до конца, поэтому выдавал точно отмеренную порцию информации, причём такой, до которой могли докопаться и без его объяснений.
Разговор с капитаном Никитиным так и закончился ничем. То есть сознались друг другу в том, кто что знает, но ни выводов никаких не прозвучало, ни обещаний, ни угроз. Слышно было, как в голове у Олиного отца ворочается тяжелая мысль: «А вдруг вы опасны?» Даже искушение было «шепнуть» прямо в разум милиционера: «Конечно, опасны, да ещё как!» Но удержался от намерения продемонстрировать своё полное превосходство — для пользы дела этого совершенно не требовалось. Тем более что от осознания собственного могущества у Сени стали появляться позывы ещё разок воспользоваться им. Просто для того, чтобы испытать удовольствие. А это уже нехороший симптом.
С другой стороны, понятно, что доказать их «инопланетянство» невозможно, если они сами не начнут его демонстрировать. Так что лучшая стратегия на настоящий момент — не высовываться.
Игорь Николаевич только сказал, что не станет включать в отчёт по делу о дорожно-транспортном происшествии никаких материалов, не касающихся событий, случившихся на улице их города. Ну, так это как бы и подразумевалось.
Глава 10
Про криминал
Если со стороны правоохранительных органов никаких заметных угроз не чувствовалось в связи со слабостью доказательной базы, то криминал, не особо этой базой озабоченный, явно не дремал. За Натальей следили. Если бы Сёма не обращал на это внимания специально — вряд ли бы приметил, что за спиной у девушки частенько маячат неприметные «Жигули».
Наблюдали за подругой всегда издалека, видимо озадаченные пропажей группы своих «коллег». А, поскольку, трупы так и не были официально найдены, возникло подозрение, что сами члены этой шайки отыскали место гибели своих товарищей и тщательно его прибрали. Впрочем, это была лишь догадка, проверить которую Сёма не мог без риска обнаружить себя. А он предпочитал осторожничать и на место событий не соваться.
Да и ни за кем, кроме Натальи, неизвестные не следили, то есть узнали они о ней исключительно из-за спасённого от гибели мальчишки. Кстати, о самом происшествии в местной газете напечатали заметку с двумя фотографиями. На одной пострадавшего усаживают вместе с матерью в скорую, а на второй фигурирует водитель наехавшей машины, стоящий на фоне своего автомобиля.
Вот
Ничего определённого этот визит не принёс — мужик работал электриком, связей с преступным миром не поддерживал, но и молчаливостью не отличался. А ковыряться в памяти Семён не умел — видел и чувствовал только то, что происходило непосредственно во время его присутствия в чужом сознании.
Водителя машины, следующей за Наткой, «обследовать» изнутри никак не удавалось — его плохо было видно из-за тонированных стёкол. Вот ведь снова незадача какая! Как бы и всемогуществом наделён таким, что аж самому страшно, а какое-то мелкое досадное препятствие мешает залезть в голову к этому наблюдателю. Пришлось немножко испортить ему мотор — Сеня теперь мог проделать это дистанционно, потому что «шестёрочный» движок знал с закрытыми глазами. Вывел из строя бегунок и дождался, когда шофер выйдет из кабины, чтобы заглянуть под капот. Хорошенько «срисовал» лицо и пошел своей дорогой, чтобы не мозолить глаза.
Разбираться с этим дядькой стал уже с работы, имеется ввиду с «МеталлоСнаба». Как раз выдался зазор, пока Михаил Андреевич читал очередной договор на фляжки из нержавейки и приставал к Арсению по поводу оснащённости производства. А водитель как раз добрался до своего начальства и докладывал:
— Говорю же — тачка скисла, когда этот Натальин приятель проходил неподалеку. То всё было в порядке, а то вдруг заглохла и ни тпру, ни ну! Ох, Сазон, отзынуть надо от этих ребят. Задом чую — опасно с ними связываться. Вспомни, как парни Колуна сгинули. Тихо, без единого шороха. Такой чистой работы я отродясь не видал.
— Не вспучивайся, Гоша! Не трепещи. Смотри, как смотрел, и примечай. Ты ведь себя никак не проявляешь, значит, и беспокоиться не о чем.
— Ага. Не проявляю. А с чего этому Семёну понадобилось мне машину портить?
— Да сама она поломалась, потому что срок ей пришел. Не нервничай, а делай, что велят.
Этого собеседника, вроде бы шефа наблюдателя, Сёма тоже хорошенько запомнил. Но лезть к нему в голову не торопился, пока не пришёл с работы домой. Оттуда, пока сидел над уроками, несколько раз заглядывал в разум этого мужчины, но ничего примечательного не увидел. Тот куда-то ехал на заднем сидении автомобиля и молчал. Долго ехал, даже поспал. А потом, при следующем «посещении», оказался уже за богато накрытым столом среди хорошо одетых людей, вовсе не похожих на «братков». Разговоры они вели на не совсем понятном языке про какого-то «Герыча», то есть, похоже, про героин.
Вот тут парень чуть не взбесился и не поубивал всех — знаком он с ребятами, подсевшими на иглу. Но решил чуток выждать и не прогадал. Пришли ещё трое и принесли спортивную сумку с полиэтиленовыми пакетами белого порошка. Собственно, для их раздела присутствующие и собрались.
Сёма перебрался в голову того, кто выгружал из сумки наркотик — он как раз касался упаковок. Так что, изменить состав отравы получилось без особого труда — героин превратился в негашёную известь самой высокой очистки. Просто потому, что у неё хорошо запоминающаяся формула. Досматривать сцену не стал — очень уж день сегодня выдался напряженный. А ведь завтра снова в школу с утра, потом — на работу. Опять же отец может позвать в гараж, тоже придётся бежать. Потом ещё и за уроки нужно приниматься. Он ведь не железный, в конце концов. Ужасно хочется спать.