Бухгалтер

Московцев Андрей

— Эй, очнись, надо поговорить. Коп застонал, разбитые губы шевельнулись:

— О чем? Сдаться хочешь?

— Тебе, что ли, придурку? — удивился Василий, — забудь об этом. Мне проще прибить тебя и бросить в море акулам.

Коп молча прижал полотенце к носу, стараясь унять боль.

— Что тебе надо на острове? — спросил Василий.

Коп молчал. Василий достал револьвер, ствол оказался между ног полицейского:

— Слушай парень, мне обязательно надо кое-что узнать у тебя и я пойду на все, что бы ты заговорил, понял?

— Меня послали сюда за вами, — глухо забубнил через полотенце коп, — вас ищут везде.

— Почему?

— Вы преступники. Вы ограбили церковь и убили священника,

когда он пытался защитить храм. Вы обвиняетесь в умышленном убийстве и ограблении. Вас ловят по все стране.

Алика ахнула:

— Мы никого не убивали! Мы вообще никого не трогали! Осеклась. Видимо, вспомнила, как они отделались от погони.

— Вася, но священника мы не убивали и не грабили! — сказала уже тише.

— Нет, конечно, — ответил Василий. Он устало подвинул стул, сел.

— Мы не убивали священника и не грабили церковь, — повторил он. — Это сделали другие.

— Но причем здесь мы?

— А на нас спихнули. Убийство и ограбление подстроили так, как будто мы это сделали. Теперь нас ищет вся здешняя полиция, частные детективные бюро и наверно, служба безопасности. Я нисколько не удивлюсь, если увижу наши портреты в новостях и газетах с объявлением денежной премии за поимку.

— Как ловко и просто! — пораженно сказала девушка, — но ведь это … я даже не знаю, как назвать!

— Важен результат, — махнул рукой Василий, — остальное несущественно. А теперь еще этих дураков прибили, напали на полицейского…

Василий Барабанщиков огляделся. Впервые он почувствовал, что загнан в угол и никто им теперь не поможет. Но добраться до своих все равно надо, другого выхода нет. Убрал револьвер, стряхнул на пол посуду с ближайшего стола, снял скатерть. Отыскал на полу место почище, стал складывать на скатерть консервы, печенье, хлеб в целлофане и другие продукты, что нашлись в холодильнике и кладовке. Алика молча наблюдала, потом начала помогать. Набрали два здоровенных тюка. Девушка тихо спросила:

— Теперь мы еще и ресторан ограбили?

— Да, — просто ответил Василий, — и это только начало. Помоги мне.

Вдвоем потащили награбленное к самолету Сэма. Открыли кабину, загрузили на заднее сиденье.

— Теперь оставайся здесь, — прошептал Алике, — я схожу за вещами.

— Нет, — также шепотом ответила девушка, — у меня тоже остались вещи. А почему шепотом?

— Ну ладно, — ответил смущенный Василий, — пошли. Только быстро.

— Вот теперь они нам еще как понадобятся, — сказала Алика, кивая на сумку с деньгами.

— Это для чего? — удивился Василий.

— Для подкупа должностных лиц, — важно ответила девушка.

Пока Алика устраивалась в салоне, Василий проверил топливо. Немного не хватало до полного. Быстро слил с ближайшего, добавил до полного. Немного подумал, слил топливо со всех остальных самолетов. Сел в кабину, окинул взглядом приборную панель.

— Ты и летать умеешь? — восхищенно спросила девушка.

— А как же! — небрежно так ответил. Но в душе разрастался холодный ком сомнения. Пилотировать самолет приходилось, но этот предмет не был главным в обучении. Так, в общем и целом, двенадцать часов налета. Поднять самолет в воздух сумеет, а вот посадить — это вопрос. Даже опытные пилоты совершают ошибки при посадке, а с двенадцатью часами налета лучше этого вообще не делать. Если бы Василий был один, он ни за что не сел бы в самолет. Попробовал бы угнать еще одну яхту или заставил пилота вести самолет, но только не сам. Но опозориться в глазах девушки было выше сил. Лихо, одним движением застегнул ремень безопасности, повернул ключ зажигания. Мотор затарахтел, самолет с готовностью задрожал в предчувствии полета.

— Выруливайте и взлетайте, мой рыцарь! — пропела над ухом

Алика, тщательно скрывая ехидство. Похоже, что-то подозревала.

Василий хмуро покосился на смеющиеся глаза, челюсти сжались, пальцы сжали рукоять газа. Машина медленно покатилась по полю.

Двигатель взвыл на предельных оборотах, Барабанщиков отпускает тормоз, самолет все быстрее и быстрее бежит по взлетной полосе. Когда скорость достигла максимальной, Василий чуть-чуть помог штурвалом, самолет легко оторвался от земли. Сразу отлегло от сердца — он все-таки не совсем был уверен в себе. Теперь можно изобразить усталое превосходство на лице, слегка откинуться на спинку. Мол, что нам, матерым асам, такой полет? Да плевое дело!

— Ну, ты даешь! — уважительно глядя, произнесла Алика, — еще и летать умеешь! Я боялась, что не получится, а пилот пьяный. А ты, прям как сокол ясный, взлетел в синеву небесную!

Василий подозрительно посмотрел на девушку. Она ответила серьезным, преданным взглядом. Набрал высоту, перевел машину в горизонтальный полет, немного отклонившись на юг. Автопилот в этой модели не был предусмотрен и поэтому все время приходилось держать штурвал. Надел наушники, включил рацию. Эфир помалкивал. Сменил частоту, поймал УКВ-радиостанцию. Обычная музыка, треп ведущего. Новости идут каждый час, осталось двадцать три минуты. Взглянул на девушку — она спокойно заснула в кресле, сказалось волнение. Василий посмотрел вниз: море, зеленые острова с белыми пляжами. Голубая вода причудливо вплетается в зеленую береговую линию островов и островков. Ярко белеют редкие яхты. С облегчением увидел, что нигде нет полицейских катеров. Предстояло решить, куда именно лететь и, главное, как и где садиться. Добираться надо до крупного города. Но на подлете его обнаружат радары береговой охраны, начнут спрашивать, а что он ответит? Здравствуйте, я Вася. Тот самый, что убил священника, ограбил церковь и угнал самосвал, на котором раздавил десяток человек, это что ли? Оставалась маленькая надежда, что удастся сесть на материковый остров подальше от Джорджтауна, а оттуда добираться машиной, денег хватит. Но надо долететь! У проклятого пьяницы Сэма не было полетной карты, он летал по памяти и ему она не нужна, а вот Василию очень бы пригодилась.

Музыкальное дребезжание прервалось, ведущая начала передавать новости последнего часа. Девица бойко затараторила о курсе валют, цене на нефть и демонстрации местных антиглобалистов или защитников тюленей. А может, и тех и других вместе. В конце сообщила о погоде — все хорошо, тепло, но ураган где-то рядом и может вернуться. Снова задребезжала музыка. Проснулась Алика, потерла глаза кулачками и просительно посмотрела на Василия:

— Я есть хочу, можно?

— Ешь, там в тряпках всего полно, — не оборачиваясь, буркнул он.

Алика перебралась назад и с головой влезла в содержимое узлов. По салону вскоре потек такой вкусный запах разогретой курятины, что у Василия сначала квакнуло, а потом и зарычало в животе. Сглотнул, набычился. Из-за плеча протянулась рука с куском мяса и галетиной на пластиковой тарелке. Василий небрежно кивнул, вежливо взял угощение. Он изо всех сил делал вид, что всецело поглощен полетом и есть почти не хочет. Ну разве так, самую малость. Мясо цапнул и зажевал за один раз. Через плечо снова потянулась рука с еще большим куском. Пахло просто одуряющее! Василий не выдержал, кое-как зажал штурвал ногами и начал быстро рвать мясо и глотать почти не разжевывая. Ему каким-то чудом удавалось сохранять лицо равнодушным и даже, в какой-то мере думающим, но челюсти не подчинялись и перемалывали громадные куски мяса, как электрическая мясорубка. Потом Алика передавала еще и еще, потом бутылка минеральной воды, снова мясо, грибы, овощи в остром соусе, рыба в маринаде…