Бухгалтер

Московцев Андрей

Не испытывая ни малейшей робости от таких важных соседей, легко прошел к столику, на ходу подхватил меню. Сел и в непринужденной позе русского барина на отдыхе принялся изучать список предлагаемых на завтрак блюд. Пробежав глазами по строчкам, с радостью убедился, что ничего экзотического, вроде обезьяньих языков в грибном соусе, нет. Василий с благодарностью вспомнил «царицу Тамару». Именно она заставила выучить наизусть названия кулинарных шедевров, наиболее часто встречающихся в меню VIP-ресторанов и пятизвездочных отелях. Теперь он легко ориентировался в этой куче итальянских, французских, испанских и Бог знает еще чьих, блюдах. Несмотря на мудреность наименований, за большинством скрывалось обыкновенное мясо

с овощами и специями в той или иной пропорции. Все-таки люди, несмотря на разные национальности, едят примерно одно и то же на всех континентах, а самое мудреное блюдо по количеству ингредиентов не сложнее украинского борща.

Кулинарные размышления прервало детское восклицание. Василий поднял глаза, взгляд остановился на вчерашней знакомой. Сидит за столиком вместе с мальчиком лет десяти и пожилой дамой. Черты лица дамы и девушки совпадают почти один в один и сразу ясно — это мама. Девушка почувствовала взгляд, обернулась, голова слегка наклоняется в приветствии. Василий улыбнулся в ответ. Он все еще возвращался мыслями в прошлое, но новая обстановка требовала внимания и он чувствовал себя неловко. К тому же Алла, так она представилась, не просто поздоровалась кивком — взяла салфетку, будто веер, склонила голову и на секунду опустила ресницы. Не переставая улыбаться, Василий изобразил пальцами учтивое махание шляпой и тоже поклонился. «Благородный кабальеро», — вспомнил, как его вчера назвала. Пожилая дама заметила обмен любезностями, взглянула на него. С ней Василий поздоровался изысканным полупоклоном с привставанием со стула. Учтивость всем нравится и дама мило улыбнулась.

«Почему все красивые такие ехидные, — подумал он, снова уткнувшись в меню, — а очень красивые — очень ехидные? Не должна красота быть такой. Или это как колючки на розе»?

Тем временем официанты приняли заказы и начали разносить еду. Василий снова вспомнил Береговую — заметил, как непривычно и трудно некоторым пользоваться вилкой в левой, а ножом в правой руке. Ему хоть бы что. К тому же он выгодно отличался тем, что пришел в элегантно порванных голубых джинсах от какого-то итальянца с немецкой фамилией и футболке, порванной уже собственноручно. «Вернусь — Тамаре сережки с бриллиантами подарю, — решил Барабанщиков, — необыкновенная женщина, настоящая аристократка». После завтрака многие мужчины достали сигары. Сразу взвыли мощные вытяжные насосы под потолком, дабы некурящие не испытывали дискомфорта, а любители отравы не сильно воняли. Василий сразу поднялся из-за стола, давая понять окружающим, что с такой мускулатурой, как у него, не пристало заниматься забавой простолюдинов — курением.

На палубе половодье солнца. Свет изливается с немыслимой высоты и в мире осталось только три цвета: небесно-голубой, солнечный бело-желтый и морская лазурь. В таком мире не может быть горя, крови и слез, только ничем не замутненное счастье и радость. Василий сбросил широкое белое полотенце на шезлонг и прыгнул в воду бассейна. Утренняя, еще не разогретая солнцем, прозрачная, как голубой хрусталь, вода обняла сильное тело и разом исчезли скованность, вялость. Появилось желание жить, радоваться. Наплававшись вдоволь в пустом бассейне, рывком выбросил себя из воды на бортик. Руки едва не сорвались со скользкого кафеля, невольно пришлось напрячь мышцы, чтобы не свалиться обратно. Убирая мокрые волосы с лица, почувствовал пристальный взгляд. Обернулся, заметил ускользающий взгляд темноволосой девушки. Она расположилась неподалеку с белокурым мальчиком. Василию не захотелось играть в переглядки, ну вот не было настроения и все! Улегся на топчан, прикрыл глаза рукой от солнца.

Через две минуты ощутимо припекло, перевернулся. Снова вспомнилась саванна, сухая земля с высохшей травой и далекие горы, дрожащие в раскаленном мареве. Плечи ощутили режущую боль от лямок заплечного мешка, соленый

пот залил глаза … дернулся, открыл глаза: «Заснул, как старый дед на солнышке. Не хватало еще замычать во сне, что бы все подумали, будто я припадочный какой». Попробовал сесть, ворочался так и эдак, но едва успокаивался, как память снова окунала в прошлое. Опять слышался ни с чем не сравнимый звук бьющих градом пуль и осколков, секущийся на куски воздух, разлетающийся в стороны, словно брызги … И ты один внутри этого хаоса. Живой и злой. Почему-то вспомнил, что всегда злился под обстрелом. Другие осторожничали, боялись, что вообще-то естественно, ведь инстинкт самосохранения уничтожить нельзя. Равнодушие к смертельной опасности — это патология, такой человек не храбр, а глуп. Вовсе чурбан бесчувственный. Человек тот, кто держит страх за горло, сам диктует условия, а если необходимо, то давит боязнь. А вот он злился и опасения уходили на второй план.

Василий понял, что расслабиться и отдохнуть не удастся. Осторожно опустился в воду. По поверхности уже солидно перемещаются пузатые и сракатые мужички с хихикающими девицами. На Василия посматривают с опаской. Если судить по занимаемым апартаментам, то не бедный, очень не бедный, но и на «жирного кота» тоже не похож. Очень сильное тело и угрожающий взгляд тревожили. Насмотревшись дешевых сериалов о мафии, придурки принимали и его за мафиози. Но самого Василия это мало беспокоило. Впереди три недели отпуска и забивать себе голову разной ерундой не собирался.

Прошел в каюту. Включил телевизор, интересного ничего не нашел и, от нечего делать, направился в ресторан. За стойкой сразу оживились скучающие девицы. Василий выбрал салат и стакан сока. Одна барышня решила взять быка за рога, подсела за столик:

— Скучаете, мужчина?

— Почему вы так решили? — вопросом на вопрос отвечает Василий.

— Вы совсем один, — томно тянет голосом девица.

— Мне женщину не надо, и так весело, — невозмутимо поглощает салат Василий.

— ?!

— Я импотент. В детстве любил скакать на лошади, вот и доскакался, — очень серьезно говорит Василий.

Глаза проститутки расширяются, с сомнением скользят по чересчур мощным грудным мышцам.

— У меня и справка есть, — звучит равнодушный голос. Кусочек кожуры от яблока виснет на нижней губе, придавая вид дебиловатого. Для большей убедительности приоткрывает рот, косит глаза.

— Ну-ну, скакун, — с сомнением произносит проститутка, но отваливает.

— Бедненький! — послышался ехидно-ласковый голос. Василий как ужаленный поворачивается, глаза упираются голубоглазую брюнетку в компании с мамой. Яблочная кожура падает на стол. Девушку буквально распирает от смеха, но с фальшивым сочувствием жалостливо смотрит в глаза. Голосок сочувствующе пищит:

— Надеюсь, морской воздух и солнце помогут восстановить утраченную … э-э …функцию.

Пожилая дама грустно смотрит. Василий надулся от досады и злости: «Вот засада! Надо было этой дуре пристать с разговором именно сейчас». Разные мысли вихрем пронеслись в голове, необходимо срочно спасать положение — быть импотентом в глазах такой девушки совсем не хотелось.

— Да это так, — скривился он, — чтоб отвязалась. Какие скачки. Я коней только в кино видел. Не верьте, — на последнем слове Василий предательски запнулся.

— Докажите! — торопливо ответила девушка и покраснела. Мама давится соком, глаза вдвое увеличиваются в размере.

«Попалась»! — с торжеством подумал Василий. Не давая опомниться, выдает:

— Да как вы смеете предлагать такое мне, благородному кабальеро!

Не выдержал и рассмеялся. Мама переводит дух, машет рукой:

— Вы так шутите? А я уже подумала Бог знает что!

— Ни в коем случае, мадам, — бодро ответил Василий, — просто я хотел отвязаться от них, не знал, что приличные женщины рядом. Да еще такие красивые.