Будут жить!

Гудкова Галина Даниловна

Так закончился первый месяц нашего пребывания на Северском Донце.

Глава восемнадцатая.

Накануне

Шумел теплым ветром май, подсыхали тропочки и дороги, буйно поднималась трава. В чистом высоком небе зависала "рама" - вражеский самолет-разведчик. Днем в полосе обороны дивизии все замирало: инженерные работы, движение транспорта, переброска людей к передовой производились только в ночное время.

Артиллерийский полк получил новые пушки и орудия. В начале мая штаб провел сборы командного состава. Занятия вел майор Хроменков. От всех строевых офицеров и политических работников он добивался умения организовать

огонь, действовать и в качестве наводчика, и в качестве командира орудия. Тренировал людей в пристрелке и поражении целей, особенно при стрельбе прямой наводкой.

Меня на сборы пригласили из вежливости, но я не упустила случая познакомиться с новым вооружением полка, с организацией и ведением огня. Контролирующий сборы начальник артиллерии дивизии полковник Павлов, обнаружив меня среди офицеров, ведущих огонь по "прорвавшимся танкам врага", приподнял брови, но ничего не сказал.

По правде сказать, медицинским работникам полка и своих дел хватало! В ту пору пришлось не столько оказывать помощь раненым, сколько лечить людей, главным образом старослужащих. Сражаясь за Сталинград, ветераны питались нерегулярно, по суткам оставались без пищи вообще. Но даже в обычном солдатском пайке - в пшенной каше, сушеном картофеле и свиной тушенке витаминов, кислот, глюкозы, кальция, всяких микроэлементов очень мало или попросту нет.

А тут развезло дороги, низины превратились в реки и болота, движение автотранспорта с десятых чисел апреля почти прекратилось, гужевой транспорт передвигался с трудом, да и грузоподъемность его была невелика. Так что опять начались перебои с доставкой продовольствия. Весной же человеческий организм особенно чуток к недостаче в питании.

В конце апреля, осматривая офицеров и солдат 3-го дивизиона, я обнаружила, что у некоторых кровоточат десны, а кое-кто жалуется на боли в мышцах ног.

Днем позже лейтенант медицинской службы Мелентьев привез на полковой медпункт рядового А. И. Иванова, разведчика 2-го дивизиона. Тот смущенно жаловался на "чертовщину". Чуть стемнеет - ему хоть от землянки не отходи: все вдруг исчезает, приходится брести, шаря руками в воздухе, чтоб на дерево на наткнуться. Товарищи смеются, а старшина бранит!..

У Иванова была типичная "куриная слепота". Кровоточащие же десны и боли в мышцах ног яснее ясного говорили, что во 2-м дивизионе цинга.

Разумеется, я немедленно сообщила о случаях заболевания цингой и "куриной слепотой" начальнику санитарной службы дивизии и, не дожидаясь указаний, приняла необходимые, единственно возможные в тогдашних условиях меры: приказала военфельдшерам и санинструкторам собирать молодые побеги с еловых лап и, заваривая их в бочках, поить отваром личный состав дивизионов.

Там, где не нашлось бочек, делали настой в термосах. Напиток этот горек, отдает скипидаром, на вкус малоприятен, но содержит большое количество витамина С и является не только профилактическим, но и целебным средством.

Наш комдив издал приказ, обязывающий командиров частей и подразделений, службы тыла и прежде всего медицинский персонал, помимо приготовления хвойного настоя, организовать сбор полезных человеческому организму дикорастущих.

В мае в Шебекинском лесу мы обнаружили молодую крапиву, дикий лук и чеснок, колоссальное количество листьев одуванчика. При сборе этих растений, при их заготовке впрок и приготовлении добавок к солдатскому питанию отличались Рита Максимюкова, санинструктор 5-й батареи

А. Е. Павлов, санинструктор 6-й батареи В. И. Зайцев, неутомимый санинструктор 7-й батареи Клава Герасимова. О ней и Павлове хочется говорить самыми теплыми словами.

...Маленькая курносенькая Клава постоянно была занята какой-нибудь работой, постоянно что-то тихонько напевала, походила на трудолюбивую пчелку. Подлинная хозяйка на батарее, она то обмундирование солдатам штопала, то носовые платки стирала и подворотнички пришивала, то стригла кого-нибудь, то хлопотала об очередной бане. Заботясь о Клаве, батарейцы вырыли для нее отдельную глубокую землянку, сделали перекрытие в три наката. Очень они любили и уважали эту девушку.

Не меньше уважали в 5-й батарее санинструктора Павлова. Подносчик снарядов, он прибыл в полк уже на Северском Донце. Люди старшего возраста встречались среди артиллеристов нечасто - так же, как и среди разведчиков. Павлову же перевалило за сорок. По фронтовым меркам - старик. Но этот высокий, худощавый "старик" выделялся среди молодежи строевой выправкой, опрятностью, постоянной готовностью к действию.

Светлые, прямые, коротко подстриженные волосы санинструктора серебрились на висках, но белоснежный подворотничок облегал такую крепкую, мускулистую шею, какой мог бы позавидовать борец. У него были большие руки пахаря, неторопливые движения и внимательный взгляд человека, не любящего поступать наобум, надеяться на авось.

Присланный на медпункт полка для обучения, Павлов сразу обратил на себя внимание деловитостью, дотошностью, старательной учебой. На батарее его называли "отцом". И не только потому, что по возрасту он многим годился в отцы, но главным образом из-за участливого, заботливого отношения к людям.

Так вот, Павлов собирал в лесу не только лук, чеснок, молодую крапиву, и щавель, но и - чего не умели другие - сморчки и строчки. На 5-й батарее постоянно варили собственные зеленые щи, а то и суп с грибками. На "павловское угощение" любил приезжать командир дивизиона Почекутов. Приносил санинструктор грибы и на медпункт. От солдат мы узнали, что Павлов - колхозник, что у него много детей. Привычка постоянно о ком-то заботиться, видно, стала у него частью натуры.

В десятых числах мая я ходатайствовала перед командиром артиллерийского полка майором Ресенчуком о награждении санинструктора Павлова медалью "За боевые заслуги". Это ходатайство удовлетворили. Гвардии рядовой Павлов медаль получил. Правда, смущенно говорил потом, что неловко ему, что в полку он без году неделя... Но медаль носил с гордостью. Я написала жене и детям Павлова, рассказала, каким уважением у однополчан пользуется их муж и отец.

К концу мая усилиями медицинского персонала дивизии стали выздоравливать заболевшие цингой, "куриная слепота" тоже исчезла, на лицах людей заиграл румянец. Благополучно обстояло дело и в артиллерийском полку.

А вот меня в те дни подкараулило горе: московский райвоенкомат известил, что мой муж погиб в боях за Ленинград смертью храбрых еще 2 мая 1942 года. Помню, я ушла в лес, легла ничком на мох и все рвала его и отбрасывала. И снова рвала...

* * *

Заканчивался второй месяц нашего пребывания в обороне. Навещая дивизионы и батареи, медперсонал видел, какая напряженная работа ведется с пополнением: ветераны опекали молодежь, помогали ей освоиться во фронтовой обстановке, рассказывали о боевом пути артполка, о его героях.