Будут жить!
Шрифт:
Мама выглядела усталой, отец совсем постарел за минувший год, горбился, покашливал, но сын, сын! Из теплых платков выглядывало крохотное, без кровинки личико, взгляд темно-карих глаз был тусклым и безразличным...
Поправился ли теперь Юра на джезказганском хлебе и молоке? Забыл ли московские бомбежки? Отошел ли от эвакуационных мытарств? А отец - лучше ли ему? Я уповала на маму. Что скрывать, семья всегда держалась на ней. Мама и сейчас справится, лишь бы никто не заболел.
Да и на строительстве комбината, когда уходила в армию, обещали заботиться о моих. А начальник строительства Борис Николаевич Чирков не такой
Но вдруг подумалось, что и Чирков, и другие знакомые работники комбината рвались, подобно мне, в действующую армию. А если добьются своего? Кто тогда поможет моей семье?
Я опять завозилась, на этот раз все-таки разбудив соседку. Но тут эшелон замедлил ход, в проем теплушечной двери вплыли кирпичный фундамент, запыленные стены пакгауза. Машинист затормозил, загремели буфера, резкий толчок бросил нас на переднюю стенку вагона, справедливая досада Кузьменко переключилась на паровозную бригаду: "Чего ради опять остановились?!"
Паровоз тяжело отдувался возле водокачки. Та походила на лошадь, уныло свесившую к путям черную голову. Солнце сияло в беленных известью стенах одноэтажного вокзальчика, в медном колоколе, висевшем сбоку от высоких и широких дубовых дверей, в немытых стеклах огромных окон. Из-за солнца с трудом читалось название станции "Жутово-1".
От дубовых дверей по бетонному пыльному перрону быстро шли несколько человек в военной форме. Один из них, подтянутый, походил на начальника санитарной службы дивизии военврача II ранга Т. Г. Власова. Навстречу этой группе военных спешили от эшелона, перепрыгивая через рельсы и шпалы, Баталов и командование медсанбата.
Вспрыгнув на перрон, Баталов отдал рапорт. Встречающие ответили на приветствие. Власов - теперь я видела, что это именно он, - заговорил энергично и требовательно. Баталов снова вскинул руку к пилотке, повернулся, побежал к эшелону. Из теплушек высовывались люди, кое-кто соскочил на пути. Донесся голос Баталова: "Выходи!.." Через несколько мгновений эта команда, подхваченная многими голосами, хлестнула вдоль всего эшелона.
Стягиваю с нар вещевой мешок, шинель. Теплушка просыпается, торопливо надевает сапоги, гимнастерки. Одна за другой спрыгиваем на заляпанную мазутом, припорошенную угольной крошкой землю. Широко шагая, приближается рыжеусый суровый командир санитарной роты военврач III ранга Рубин:
– Немедленно приступить к разгрузке! Следить за воздухом!
Русокосая хирургическая сестра Женечка Капустянская за спиной Рубина шепотком добавляет:
– А не за мужчинами...
Ее подружка, хрупкая, голубоглазая военфельдшер Клава Шевченко, помощник командира химвзвода, фыркает. Командира санроты женский персонал медсанбата недолюбливает. Стоит заговорить с кем-либо из лиц мужского пола - Рубин тут как тут: всем видом показывает, что твое поведение по меньшей мере безнравственно, а он не допустит, чтобы на безупречную репутацию медсанбата легло пятно позора. С легкой руки жизнерадостной хирургической сестры Ираиды Моисеевны Персиановой командира санроты прозвали "игуменом женского монастыря". Это прозвище знают не только в медсанбате.
Впрочем, сейчас не до Рубина. Почему разгружаемся, едва отъехав от Сталинграда? Ведь сам медсанбат далеко не уйдет! Значит, снова торчать в глубоком тылу?
Между
– Вероятно, ухудшилась обстановка...
Командиров подразделений приглашают в станционное помещение. Оно сейчас как сотни других: затоптанный деревянный пол, облупившаяся коричневатая краска дверных коробок, скамеек и кассовых окошек, зеленые урны, муторный, стойкий запах табака и махорки. Начальник санитарной службы дивизии оглядывает собравшихся, здоровается, поздравляет с благополучным прибытием. Фразы самые обычные, но звучат необычно из-за несвойственной Власову сухости тона.
Все разъясняется немедленно. Начсандив сообщает, что мы прибыли на Сталинградский фронт. Он создан Ставкой только что, 12 июля, в связи с продолжающимся наступлением немецко-фашистских войск на юге страны. Дивизии приказано занять оборону по левому берегу Дона, в полосе хутора Ильмень-Суворовский - станицы Верхнекурмоярской, и не допустить форсирования Дона передовыми частями врага.
Стрелковые полки и артиллерийский полк дивизии указанные им рубежи уже заняли, передовой отряд дивизии выдвинут навстречу наступающему противнику в район станицы Цимлянской, медико-санитарному батальону следует по завершении выгрузки двинуться в станицу Новоаксайскую, развернуться там не позднее утра следующего дня и подготовиться к приему раненых.
– До Новоаксайской шестьдесят километров по открытой местности, предупреждает Власов.
– Возможны налеты авиации противника. Требую соблюдать жесткую дисциплину. Командиры обязаны подать пример выдержки и мужества. Это все. Вопросы есть?
Вопросов нет. Вернее, вопросов множество, но они не к начальнику санитарной службы дивизии. Ведь нельзя требовать от Власова, чтобы он ответил, как сумели гитлеровцы оправиться после разгрома под Москвой, отчего мы вынуждены снова отступать и, судя по всему, отступили уже до самого Дона!
Да и какой смысл задавать такие вопросы? Это ничего не изменит. Есть реальность, с которой нужно считаться, есть понятие "солдатский долг", и, наконец, есть приказ, который следует выполнять как можно скорее и лучше.
– Все ясно!
– слышится голос ведущего хирурга А. М. Ската.
– Хорошо, - говорит Власов.
– В таком случае приступайте к выполнению приказа, товарищи. Желаю успеха!
Он подносит руку к лакированному козырьку фуражки.
– Строить подразделения! Строить подразделения!
– разносится по станции.
Колонна медико-санитарного батальона вытягивается на булыжной пристанционной площади. Сбегаются жутовские ребятишки. Из-за плетней, где желтеют подсолнухи, темнеет вишенье. Глядят, приложив ко лбу загорелые руки, женщины. Перекликаются петухи. Этот мирный пейзаж, эти мирные, милые звуки никак не вяжутся с только что услышанной новостью о приближении врага. Ну какой же тут фронт? Даже отдаленного гула выстрелов не различишь. И ясное небо совершенно чисто - никаких самолетов...