Будущего нет

Голодный Александр Владимирович

– Хорошо, Володя. Спасибо.

– Ну, и ладушки. Давай, готовь участок к сдаче, да насчет душа там прикинь.

– Сделаю, Володь.

Погрузку в машину уже закончили, ЗИЛ убыл. Сергей убрал на место козлы, потащил к лифту пустые фляги. Здесь его ждал неприятный сюрприз – агрегат не работал.

Конечно, регулярно заливаемый отходами лифт отказывал частенько, но сейчас… Нет сомнений – работа комода. Осмотрев устройство, Александров убедился в своей правоте.

Свернутый ударом

концевик блокировал работу механизма. Сапогом врезали, не иначе.

Вот тварь паскудливая! В дерьме бы утопил, своими руками!

Расчет верный – кроме лишних хлопот по доставке тары, Сергей будет постоянно затаптывать лестницу, которую уже моют готовящиеся к смене парни.

Подышав минут пять, приводя нервы в порядок, он отправился в бойлерную – там обычно в ящике стола лежал старый инструмент.

Здесь замок не меняли больше года – давно подобранный ключ сработал четко. Порывшись в хламе под одинокой запыленной лампочкой, курсант нашел разболтанные плоскогубцы и пару гнутых отверток.

Еще через десять минут лифт загудел, отправляя наверх фляги и баки.

Комода Александров увидел, уже выходя из душа. Никитин конкретно указал первые партии в очередности, взяв с собой коллег по комнате. В трех кабинках они не спеша отмокли, по очереди натерлись мочалкой запасливого Бабкина, и, белые от густых хлопьев «Семейного» мыла, снова вернулись под тугие горячие струи.

Вода словно смыла переживания и грязь воспоминаний о будущем, оставив только спокойную усталость от суточного наряда.

Ожидая остальных, парни присели на лавках в картофельной. У стены стояли сетки с овощами, в соседнем цеху журчала вода, а Сергей как-то спокойно осознал – все. Это последний наряд по кухне. Дальше только пятый курс. Один год без караулов и тяжелых нарядов. И выпуск.

Глянув на Володю, понял – он думает о том же.

– Что, Серега, отпахали?

– Отпахали, командир.

Дождавшись последних товарищей, Александров выключил в душе свет и вернул на место замок. Теперь ужин – и в общежитие. Но перед отдыхом надо зайти к одному человеку.

***

Отец Дмитриева служил в милиции. Сам Олег должность предка никогда не раскрывал, но намеки давал щедрые, и на тему, как советская милиция борется с преступностью, поговорить любил. Иногда, якобы под большим секретом, рассказывал о «реальных» делах. Начитанный Александров легко узнавал сюжеты произведений Василия Ардаматского, но врать не мешал. Кстати, получалось у Дмитриева неплохо, с фантазией.

Сергей зашел в комнату сокурсника вечером, когда тот, лежа на кровати, читал свежий номер «Огонька».

– Олег, твоя помощь нужна. Проконсультироваться хочу. Ты же в сленге уголовников разбираешься?

Товарищ

закрыл журнал, не торопясь принял вертикальное положение. Махнул рукой в сторону стула:

– Присаживайся.

– Спасибо.

В ответ на вопросительный взгляд Александрова продолжил:

– В фене? Ботаю немного.

– Подскажи – кто такой «смотрящий»?

Правильный ответ Дмитриев точно знал. Уж больно заинтересовано он взглянул на Сергея.

– А ты где это слышал?

Ответ на закономерный вопрос, естественно, был заготовлен заранее:

– В троллейбусе. Два мужика в углу разговаривали. О чем – не поймешь, как не по-русски. Вот этого смотрящего часто вспоминали.

Дмитриев многозначительно покивал:

– Откинулись недавно, значит. С дачи хозяина.

С чувством собственной значимости растолковал непонимающе глядящему Сергею:

– С зоны они вышли. А смотрящий – это вор, который зону держит. Вроде начальника над всеми уголовниками, но против администрации. За воровскими порядками следит.

Видя, что собеседник внимательно слушает, продолжил:

– Еще смотрящий в каждой тюремной камере есть. Ты наколок на урках не видел?

Сергей вспомнил грязные руки Пети:

– Вроде на пальцах татуировки были.

– Перстни. Там их вся их жизнь нарисована. Был бы я там, все о них узнал бы. Куда они ехали?

– Да кто его знает? Вышли на Парке культуры.

– Как выглядели, не помнишь?

Помолчав, Александров ответил:

– Не помню. Мутные какие-то.

После паузы добавил:

– И гнусные. Мрази, короче.

– Это точно. У меня батя как с ними наобщается, сам не свой делается. Нелюди, говорит, сплошные. Нормальный человек так жить не может.

– Слушай, Олег, а такое выражение – «бомж» – ты знаешь?

Сокурсник задумался:

– «БОРЗ» слышал. Это те, которых за тунеядку сажают. Без определенного рода занятий. А вот «бомж»… Это наверное гастролеры какие-то. У нас по регионам в милиции разные сокращения приживаются. «Без определенного» точно, а что дальше – не знаю.

– Понял, спасибо. Отлично ты все объяснил.

– Не за что. Обращайся, если что.

***

Помывка в жизни нормального военного – это вообще особая статья. Положенная баня, конечно, дело хорошее, но при ежедневном, без послаблений, физо и многочасовой строевой подготовке, одного раза в неделю катастрофически не хватало. Как решали вопрос на младших курсах в казарме – отдельный разговор. Все точки училища с горячей водой были известны каждому курсанту, и у каждой почти всегда собиралась очередь. Начальники курсов постоянно реквизировали запрещенные кипятильники вместе с трехлитровыми банками.